Великие Панафинеи (часть 2)

С восходом солнца открывались врата Парфенона — храма, который, как и всякий греческий храм, считался кораблем (naov»), как считаются по сей день православные храмы. Но кораблем, уже вышедшим из вод, так сказать, оседлым и, более того, способным летать (perivptero» — окрыленный, крылатый).( помните сказки про летающий корабль?)

Проходившие могли видеть ослепительную статую фидиевой Афины Парфенос из золота и слоновой кости — здесь всех встречал уже восстановленный образ божества (пусть и в новой редакции не мужского, а женского) — агалма, изображение, надгробная статуя.

Ей дарили новый шафранный пеплос, который некогда посвящали богу-жертве Акрополя, затем, с утверждениемолимпийской «отцовской» религии, стали класть на колени сидящей Полиады (в храме богини рядом с Эрехтейоном), а с появлением Парфенона, поскольку новая агалма была стоящей, ее относили в храмовую сокровищницу — опистодом. Может быть, процессия заходила и в храм, но, по сути, посещение могилы Кекропса было центром ритуала, а статуя стоящей Афины была, как и все прочие акропольские, отзвуком вечнозеленой оливы. Знаки культуры уживались в святилище с природными символами, и Акрополь как ритуальное место совмещал в себе признаки хаоса (могила, низ) и космоса (древо, верх), — то, что в факельном беге и в процессии строго разделялось (шествие против часовой стрелки, с северо-востока на запад к акропольскому входу, а затем с запада на восток через всю площадь к восточному входу в храм).
Сами акропольские здания, тоже участники ритуала, воссоздавали в
интерьере тот же путь: вход с востока и шествие на запад, затем возвра-
щение к восточной двери. Такой путь включал как кульминацию экстра-
ординарное событие — смерть-возрождение, и потому требовал, как ис-
ходно ночной, движения против часовой стрелки.

В самих греческих храмах изначально, в период геометрики, доминировала идея потустороннего пути: храмы были узкими и длинными, с двумя абсидальными концами (для «поворотов» — 1) от жизни к смерти и 2) от смерти к новой жизни), затем с одним абсидальным западным концом, с двумя могилами, как в «герооне» Лефканди, с идеей ритуальной пары (двойные ритуальные комнаты — там же). Затем наружная абсида исчезла, и поворот стал обозначаться наличием культовой статуи-агалмы. Прежде не-
сливавшиеся боковые нефы с течением времени стали выстраиваться в
обход, статуя занимала все большее место, становилась все более гигант-
ской, и горизонтальный путь по храму (с востока на запад и назад) с V в.
до н. э. стал дублироваться вертикальным путем — по лестницам в боко-
вых нефах наверх и вниз. Эта концепция прослеживается в храмах Афи-
ны Афайи на о. Эгина, Зевса в Олимпии, Парфеноне (?), Телестерионе в
Элевсине и других— то есть идея пути реализовалась не просто как
движение из одного пункта в другой, а как восхождение. Освоение сакрального пространства храма уподоблялось двум фазам бытия бога —
ночному пути к воскрешению и дневному пути к смерти. Так что теперь
воцарялась идея не становления, а бытия как такового, и уже были воз-
можны два ритуальных маршрута — древний против часовой стрелки, и
новый — по часовой стрелке.

В самом храме могли выделяться, например, путем введения глубоких портиков, лестниц, постепенного понижения уровней пола, оград вокруг агалмы и т. д., более профанные и более сакральные части — разделялись, опять-таки, «путь» и «агалма» (алтарь, омфал или другой знак «могилы») как его цель.
Сказанное позволяет сделать некоторые предварительные замечания относительно античной (греческой) иеротопии, которые представляются нам ее важнейшими составляющими.
1. Сакральное пространство всегда центрично и иерархично — оно имеет свой центр и свою сложно организованную периферию, и его формируют сакральные вещи, главной из которых является жертва — источник регенерации жизни и катарсиса человеческой души. Сакральное пространство — ритуальное пространство, пропитанное мифами, священны-
ми преданиями и ощущением таинственного претворения смерти в новую
жизнь. Его энергетические силы иррадиируют от жертвы — тяжелой,
вещной, материальной субстанции, которая, однако, в ритуале дематериализуется, претворяясь в плоть и кровь почитателей.

Все пространство заполняется — после совершения «священного» — восстановленным ее образом. Мучительный крик жертвы — и стройные звуки мелодий, расчлененное тело — и цельная община, последний вздох при взмахе жертвенного ножа — и дым фимиама (qumov» — жизнь, дыхание), погасший свет очей — и масса зажженных факелов и светильников. Не случайно все сакральные деяния изначально совершались ночью — паннюхис совпадает с пространством-временем «священного». И все священные вещи, участники празднеств, отражают идею возрождения: в нашем случае сосуды — материнское чрево, мачта-стюлис — космическое древо, трон —место смерти-рождения (позднее — символ оседлой жизни, царения), пеплос — покров-оболочка души, корабль — воплощение хаотической праматерии, в процессе ее оформления, музыка — отражение распада жизни (флейта) и ее воссоздания (лира)
И обязательно, в той или иной форме, есть ребенок, мальчик, сын — главное олицетворение восстановленной жизни мира.
Световой бог, умирая и возрождаясь ночью в водном хаосе, воскресает на рассвете, восходя на небеса. В праздниках, в их иеротопии,—-всегда участвуют двое — прародители мира, мужчина-женщина, жертва-жрец, и всегда, зримо или незримо, главенствует женщина, потому что силы регенерации должны побеждать силы смерти. Иначе прервался бы тысячелетний жизненный цикл.

2. Сакральное пространство неразрывно от сакрального времени,
которое тоже «центрично» и тоже имеет свою иерархию. Это время течет, тоже от смерти к жизни, от захода солнца через полуночную кульминацию к утреннему рассвету. В Великих Панафинеях на паннюхис все пространство было размечено для эстафетного бега юношей, вся «священная» дорога маркировалась метами, заставляющими вспомнить «поприща» Гильгамеша, «часы» Ра и «остановки» Одиссея в их ночном пути по преисподней.
Но с течением времени праздники стали охватывать и день, особенно утро, близкое к восходу солнца. Ночной бег юношей на Панафинеях и
утренняя процессия — ритуально тождественные акты, но в одном случае действует сакральная фигура — юноша-факел, образ воскресшего
солнца (в коллективном выражении), в другом профанная группа — все
члены общины. В первом случае действо происходит в экстраординарном пространстве-времени (ночной мир), во втором — в ординарном
(дневной мир). Возможность наложения сакрального пространства-
времени на профанное — позднее явление, в котором исконная ночная
схема остается (как и во всех других греческих праздниках), но дублируется гораздо более массовым, торжественным и репрезентативным дневным действом. Ночной горящий факел становится пеплосом на мачте, а
дальнейший цикл многочисленных ритуальных состязаний разворачивает ночной бег с факелами в захватывающую картину борьбы атлетов во
всех гимнических и мусических агонах.

Дневные ритуалы предстают частично десакрализованными, но зато вместо ограниченного числа участников, с доминатной жреческой касты, они распространяются на весь народ, а это очень важная и исконная черта праздника, на каком-то этапе затертая жрецами. Ритуал космогонии стал разыгрываться в профанном хронотопе, на фоне космического бытия. Это характерно для неархаических культур, в которых идея смерти побеждена культом жизни.
3. Важнейшей чертой сакрального пространства-времени является их
составленность из многих элементов. Как говорилось, основная цель ри-
туала — возрождение всех при совершении жертвы одного. Все — против
одного, один — внутри всех. Получается идея сбора, собора, собирания
живых вокруг мертвого (тотема-бога) и его воскрешение их совокупными
усилиями после насильственной ритуальной смерти, причиненной всеми
же. Но эта идея вторична, она зеркально отражает исконную идею расчле-
нения жертвы, потому что целое тело старого бога-тотема ассоциируется с
хаосом-смертью, и, чтобы космизировать мир, необходимо жертву разделить. Изначально жертву делили только на две части — голову и тело, которые ассоциировались с мужским и женским, затем — на две ритуальных
половины, что известно в обрядах Озириса, затем на 7 или 14 или еще
сколько-то частей в соответствии с лунным или солнечным циклом и
представлением о наличии в теле жертвы определенных жизненных сил.
Исконно в сакральном пространстве и сакральном времени зарождаются
двое — супруги, прародители сущего, мать и отец.
Собирание людей, участников ритуала — как собирание костей съеденной жертвы, в которой воплощается община. Каждый человек —фрагмент этого существа, частица его костей, мозга, мышц и крови. Собиранию людей соответствует параллельно проходящее собирание священных вещей — это сосуды, одежды, утварь (троны), диадемы и украшения, жезлы и прочее — знаки власти и торжества жизни. Каждая такая вещь тоже собирается из многих ритуальных деталей, снизывается из них, как из костей (ср. у греков диадемы из астрагалов, костей жертвенных животных и т. д.), которые в поздних ритуалах представляют вещный образ не одного только воскрешаемого бога, но и его супруги-паредра; вещи явно делятся на «мужские» и «женские»

. Такое собирание означает восстановление после смерти и человеко-бога, и всей общины. Торжественный, праздничный облик и животной жертвы, и участников процессии, и «посмертной» агалмы божества способствует созданию особой ауры действа, в которой мысль о смерти идет рука об руку с мыслью о новой жизни. Сакральное пространство тоже составляется из массы ячеек и зон: у афинян это, кроме Академии и «священной» дороги, «нижние» храмы, расположенные на северном склоне Акрополя, здания на скале — Пропилеи, Пинакотека, храм Афины Ники Аптерос, участок Артемиды Хитонии, Пандросейон и Кекропейон, статуя Афины Промахос Фидия, три главных храма — Эрехтейон, храм Афины Полиады и храм Афины Парфенос. Кроме того, в самих храмах выделяются их важнейшие структурные части, как, например, три целлы Эрехтейона и три его портика, явно игравшие роль
священных участков, в Парфеноне — целла, пронаос, опистодом и «пар-
фенон» — зал, в котором предположительно аррефоры ткали священный
пеплос для богини Афины. На празднике все это собирается вместе, созда-
вая единый пространственный ансамбль святилища, центром которого
является могила (Кекропса) — таласса, осененная тенью священного дре-
ва. Все объекты, формируя одну и ту же идею, нанизываются на единую
нить при обходе священной процессией, создавая особые демаркационные
зоны сакрального хронотопа.
При этом картину сильно усложняют многочисленные агалмы, по-
мимо главной почитаемой в празднике; о них упоминает Павсаний. Для
Академии как начального пункта ритуального ночного бега важны не
только ее роща с алтарями («подводный сад»), но и ее значение «полис-
ной могилы», «некрополя», где собраны захоронения многих великих
людей Эллады: там были похоронены Гармодий и Аристогитон, Клис-
фен, Перикл, Платон, много знаменитых мужей, павших в боях за отчиз-
ну. Для Акрополя как конечного пункта движения процессии важны те
многочисленные скульптурные памятники, которыми была буквально
наводнена его площадь: множество статуй — восстановленных образов
мифических и исторических героев и героинь, каждый из которых был
облечен своим сложным кругом ритуалов и мифов, что вполне адекватно
известному изречению Г. Гейне: «под каждой могилой лежит всемирная
история». В момент созидания нового мира, что являлось целью празд-
ника, всплывало все незабытое прошлое — память о многих событиях
жизни, о людях, о многих смертях. Индивидуальные агалмы служили
знаками эллинской и мировой истории, поворачивая ее во все стороны,
как ограненный алмаз, излучениями великих возможностей человече-
ской техне. Ведь искусство — это важнейшее отражение в мире людей
божественной способности к творчеству.

по материалам  -Л. И. Акимова САКРАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО
ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО ПРАЗДНИКА: ВЕЛИКИЕ ПАНАФИНЕИ

Панафинеи, древнейший всеаттический праздник в честь богини-покровительницы города Афин. Был учрежден, согласно легенде, Тесеем в честь Афины Полиады, то есть Афины Городской, покровительницы полиса. Всеаттическим он стал по решению Тесея много позже первоначального установления его Эрихтонием, мифическим царем Афин, как праздника только афинской городской общины, проводившегося ежегодно. Начиная с 565 г. до н. э., когда Панафинеи возродил афинский тиран Писистрат, празднования стали происходить раз в четыре года, а в третий год каждой Олимпиады устраивались так называемые «Великие Панафинеи», проходившие в конце лета, в последние дни месяца гекатомбеона.

Главным событием праздника было торжественное шествие огромной процессии — помпы — к Акрополю, которое совершалось в двадцать восьмой день гекатомбеона — в день рождения Афины. В процессии принимал участие весь афинский народ — победители в прежних Панафинейских состязаниях и должностные лица, молодые воины в полном вооружении и ремесленники, посольства других городов-государств с дарами Афине. Процессия вела жертвенных животных, богато убранных гирляндами и цветами, а к мачтам священного корабля, который на колесах катили к Акрополю, был прикреплен роскошный дар афинского народа своей защитнице и покровительнице. В течение нескольких месяцев лучшие мастерицы из числа знатных афинских девушек ткали великолепное одеяние — новый пеплос Афины. Его надевали во время праздника Панафинеи на статую богини, находившуюся в храме Эрехтейон, к которому и направлялась процессия граждан. После торжественной церемонии совершались посвятительные жертвоприношения, начинался пир, и разворачивались традиционные соревнования атлетов, состязания певцов-рапсодов и музыкантов, поэтов и танцоров. На пиру раздавалось мясо жертвенных животных, а факельная процессия переходила в лампадодромию — состязания бегунов с зажженными факелами. Трудно сказать, когда именно к другим видам спорта добавился факельный бег, но на расписных сосудах 4 в. до н. э. — миниатюрных панафинейских амфорах, встречаются изображения атлетов в особых головных уборах, бегущих с пылающим факелом в руке.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

Создайте свой веб-сайт на WordPress.com
Начало работы
%d такие блоггеры, как: