Домовой

domovoy_bilibin

Не лучшее изображение , но я не нашла вразумительных пока что, найцду добавлю)

Домовой (кутный бог) — у славянских народов домашний дух, хозяин и покровитель дома, обеспечивающий нормальную жизнь семьи, плодовитость, и здоровье людей, животных
Синонимами являются:
Домовой; Домовик; Деушка; Постень; Постень; Лизун; Доможил; Хозяин; Жировик; Нежить; Суседко; Братанушко; Дух-хранитель; Обидчик дома[.
Запечник; Подпечник; Подпольник; Голбешник
У восточных славян Домовой чаще всего именуется: по месту обитания: рус. домовой, домовойко, домовой дед, белор. дамавик, домник, хатник, укр. домовик;
по месту нахождения в доме: рус. голбешник (голбец — перегородка за печью), запечник, белор. подпечник,укр запечник, кутний дед,
по его статусу в доме и отношениям с членами семьи: рус. хозяин, избянной больша́к, дедушко-брато́к, братанушко, доброхотушко, хозяйнушко мохнатый; белор. дамово́й хазя́ин, господарь, самый на́большой, дяденька, брато́к, дед, сўо́иски; укр. хазяїн, дід, богатир,
по основным функциям и проявлениям: рус. кормилец, жировик, щетка, лизун, укр. гуркало.
по принадлежности его к нечистой силе: рус. лихо́й, другая половина, жировой чёрт, белор. черт дамавы, не свой дух, лиходзе́й, укр. домовий, дябел, нечистый.
Названия домового могут табуироваться: рус. сам, он, часто с помощью метатезы: рус. модовейко, модожи́рко, укр. домбейко.
Соответствующие женские персонажи носят имена: рус. домови́ха, модовиха, домови́лиха, домаха, хозяйка. На Украине и в Беларусси не выделяют особо женский персонаж ,разве что в северных своих регионах в местах контакта с русским насалением.
В Полесье, особенно на западе, по отношению к чужому домовому (домовику) часто использовались названия, характерные в целом для нечистой силы: сатана, лукавы, злой дух, по́гань, враг, нячысьцик, лякайло, пу́жало, начник, недобра душа, мертвец, сьмерть, «той, шчо памёр», знахо́р, коўдунник.
У западных славян было понятие домовой змеи, и домового чаще представляли в виде змеи и называли domowy, ubożę, stwor, chobold, kobold, kłobuk, karzełek skrzat, inkluz, plonek, latawiec, domownik, stopan, żmij, chowaniec.,чешский: Dědek, had hospodáříček, had domovníček (змея живёт под порогом дома и приносит удачу), словацкий: Domovik, польский: Domowoj, domowik, dziad, выгорище, у лужичан: nócné źědky
Змей держали и в домах и в хлеву охраняя дом от мышей жаб, мелких ядовитых змей, крупный домовой уж,легко справляется с этими функциями .В хлеву уж предохранял корм скота от порчи его грызунами,а следовательно и от болезней. Ужей всегда угощали молоком , отсюда и пошло ,что домоволй любит молоко.
Настоящему домовому проще было, попавшись на глаза хозяевам обмануть их видом привычной змеи.С появлением в домах котов ,люди все меньше стали держать ужей в избах, коты так же любители молока , а домовой стал показываться в виде домашнего кота.
Домовой редко показывается человеку на глаза, хотя дети и животные могут его видеть, часто он даже играет с ними, подкладывает им сладости в кармашки ,капюшоны ,а порою и в обувку . Это порой приводит к забавным недорозумениям),когда дети хватают играть кота ,а настоящий кот спокойно спит в комнате)
У южных славян, сербский: домаћи услужни дух, малић, мацић, домћи, шкрат или шпиритус,болгарский: стопан,хорватский: Domaći,словенский: Domovoj Эти названия касаются домового живущего на центральном столпе хаты , на который ложится матица, для него еду носили на чердак ,когда появилось потолочное перекрытие или закладывали на верх столпа. По сей день в некоторых местностях «сокровища домового» горшочек с его игрушками или корзинку или маленький сундучек держат на чердаке .На чердак же относили это и в Англии.
На Украине ,части Беларуси и в Польше домового в до христианский период воспринимали в двух вариантах. Это был в первую очередь предок рода , его кости могли переносить в горшке из жилища в жилище при переезде и в самом обощенном виде это мог быть предок-тотем рода ,чаще всего имеющий медвежий облик.В таком вот мохнатом и чаще всего темно-буром облике и показывался этот домовой. Был отдельно домовой дух хозяина построившего дом если он первым умирал в этом доме, поэтому пожилые люди и не любили строится «на сарости лет» считая ,что строивший не долго в том доме проживет ,станет его хранителем. Сложный образ Дида-домового связан с землей ,хозяйством и домом хозяев в целом. о в зимнее время жил в доме в Дидухе и воплощал большее силу зерновых злаков ,Хлебный дух , он же именовался Кутним духом, так же имея связь с первопредками , так как мог воплощать их всех в зимний период.
Сложно судить о том, каким был образ домового на Руси до принятия христианства, но одним из результатов влияния христианства стало то, что языческие божества стали отождествляться с демоническими, бесовскими силами. Под влиянием легенд о происхождении нечистой силы домовых называли падшими ангелами, которых Бог в наказание сбросил на землю — кто попал в жилища, стали домовыми. В православных церквях принято освящать свои жилища, чтобы прогнать демонов, и осуждают тех, кто заигрывает с ними.Что не мешает народу развешивать по стенам веники с цветочками, рассаживать кукол-домовых и даже освящать в церкви «лапти для домового»))
Обычно домовым считался умерший член семьи, первопредок рода (в.-слав.); умерший член семьи, который за грехи назначен Богом в услужение живым домочадцам (рус.); умерший без покаяния мужчина (рус).
Иногда полагали, что домового сотворил Бог , что он даётся Богом каждому дому (бел., в.-укр.).А значит быть нечестью не может по определению) Ну не смогло христианство победить украинскую любовь к духу хранителю и помощнику ,веками живущему рядом с людьми и вредящему лишь лентяям и бездельникам
Также есть предположение, что вера в домового восходит к древним временах человеческих жертвоприношений, когда в основание новой постройки закладывалась так называемая строительная жертва. Об этом свидетельствуют археологические раскопки в Сербии и Болгарии. ( при постройке обычных жилищ никаких жертв не закладывали , под порогом или под печью хоронили членов семьи , вернее чаще их кости ,и это было обычной традицией) Строительная жертва относилась к храмовым сооружениям, крепостям ,замкам или мостам и не имеет отношения к домовому.
Позже человека заменило жертвенное животное.Под опоры углов или под фундамент печи стали закладывать чаще кости петуха и курицы, монеты зерна, овечью шерсть для благополучной жизни хозяев
Домового представляли в облике хозяина или хозяйки дома живого это если его неожиданно застали переходящим сместа на место, но это не настоящий его вид ,а один из тех ,которые он может принять.Или умершего (последнего умершего либо самого старшего человека в семье) это как раз о том кто становится домовым -охранником строения. Облику нгастоящего домового , без наложений присущи некоторые звериные черты, указывающие на его потустороннюю природу: длинные торчком стоящие уши (либо только одно), покрыт шерстью (в цвет волос хозяина дома), длинные когти. Лохматость и косматость домового сулила богатство дому, поэтому у бедняков домовой ходил голый ( такое представление связано и свнешним видом Доли как индивидуальной судьбы,и пониманием влияния домового на судьбы жителей дома).
Одежда домового в представлении жителей русского севера — зипун или синий кафтан, белая или красная рубаха подпоясана кушаком. Если домовой показывается в чёрном — это предвещает беду.Красная рубаха очень интересный и одновременно архаичный элемент одежды домового связанный с теа что Домовой ,как медведь ,как первопредок -одновременно и был образом жениха , медведя в свадебных обрядах и песнях, именно поэтому на нем красная рубаха
Домовой может принимать облик любого члена семьи (особенно отсутствующего) в данный момент в помещении, животного (чаще змеио о домовой змее я писала выше,,ласки, как животного так же использовавшегося в древности вместо кошки, самой кошки или кота , петуха — если в доме под печью держали кур, но чаще это вид домового во дворе , крысы — как Цура-Щура,опять таки первопредка ).
Согласно энциклопедическому словарю Брокгауза и Ефрона, в северных областях Олонецкой губернии духа домашнего очага называли Жихарько. Его представляли существом маленького роста, взъерошенным, с длинной бородой, добродушным, безвредным и большим шутником.
В Заонежье гне́тка, гне́тко или гне́теница — существо «мохнатый, со долгими власами», которое наваливается на спящего человека и душит; «если не обожать — целую ночь промучит»; «которо обожать — кряхтит и дверки открывает, которо не обожать — гнетёт», гнетке «непрерывно пламенный, целый в шерстки, малюсенький, но наружный сорт его незнаком, никто его не видел»; лизу́н — тот, кто зализывает волосы у детей и шерсть у скотины; пасте́нь, или сте́нь — дух, являющийся в виде привидения или тени на стене. Такая «раздробленность» образа домашнего духа-опекуна характерна, в основном, для северо-русских поверий. Согласно общераспространённым представлениям, ночью может «наваливаться» на кого то из жильцов или ,иногда гостей дома,, предвещая какие-либо смены в его жизни или вызывая кошмары, предвещая нездоровье
В славянской мифологии душа умершего предка могла воплотиться в змею, но только в западнославянской мифологии змея вместо домового является душой умершего хозяина дома.
Домовой обладает огромной силой, как физической, так и магической, поэтому он способен противостоять практически любой нечестии, которая попытается проникнуть в дом. Однако сила домового напрямую зависит от того, как относится к нему семья, живущая в доме, и насколько дружные взаимоотношения у членов семьи между собой.
Врагами домового являются навьи, которые, как и он, предпочитают селиться в людских домах, однако навьи гораздо слабее домовых и потому победить не могут, но если домовой ослаблен, то навья может проскользнуть в дом и довольно долго прятаться от домового. Так же иногда случаются стычки у домового с разбушевавшимися банниками, водяными или лешими, которые пытаются проникнуть в дом. (см.
Убить домашнего духа невозможно, но можно отпугнуть железом или свистом . Домовой не нападает на людей и потому бороться с ним не нужно, однако если домовой рассердился, то его необходимо задобрить, преподнеся духу в подарок кашу, хлеб с солью, молоко, вино, сладости ,мед ,даже просто булочку и варенье,куриный пирог или нюхательный табак, и вежливо попросив прощения.
Женские образы домового или жены домового. Наряду с мужским образом домового существуют женские парные соответствия этому персонажу: в одних случаях это жена (домовиха) и дочь (домовинка) домового, в других — самостоятельные персонажи — мифологические хозяйки дома. Одни считали, что домовой одинок, другие — что состав семьи домового повторяет число членов семьи в доме.
Согласно поверьям белорусов, не вышедшие замуж домовички склоняют к связи с собой человеческих юношей[. Домовиха поддерживает порядок и лад в доме хорошей хозяйки, помогает ей в хозяйственных делах, присматривает и качает детей, даёт им какие-то волшебные лечебные травы, поддерживает огонь в очаге. Нерадивых и нечистоплотных хозяек Домовуха не любила и оттого мстила, подбрасывая в приготовленное такой хозяйкой блюдо сурепки.
Живёт домовой в красном углу, на печи за трубой, в запечье и подпечье, у порога, на голбце (отсюда прозвание в некоторых регионах России — голбешник), на чердаке, в углу клети, в подполе. «Голбешник живёт в избе под печью, именно в деревянном срубе печи со стороны подполья» (Даль). . Его часто видят в хлеву (особенно на северной стороне), в яслях конюшне, сенном сарае, чердаке.Это тот случай когда домовой объединяет функции домового-дворового В некоторых русских областях верили, что домовой-дворовой живёт в специально подвешенной для него во дворе сосновой или еловой ветке с разросшейся хвоей, называемой «матка». Место, облюбованное домовым в доме , нельзя занимать, например садится там, — можно заболеть.
Верили, что без домового в семье нбудут одни есчастья, поэтому при переезде в последнюю ночь или перед выходом из старого дома приглашали домового на новое место: «Хозяин мой, пойдём со мной». В XIX веке, в некоторых сельских приходах Калужской епархии крестьянин, перебираясь в новую избу, переносил из старой печи в новую горящие угли и приглашал домового в выстроенное жильё, обращаясь к нему с приветом: «Милости просим, дедушка, в новое жильё». В старой усадьбе открывали ворота или лаз из подполья, клали перед ним лапоть и кликали домового, затем вещи переносили в новый дом, а лапоть тащили всю дорогу на верёвочке, где переехал и домовой. Первый ломоть хлеба, отрезанный за обедом в новом доме, закапывали в правом углу под избой и снова кликали домового на поселение.
Или хозяин с поклоном на восток с свежеиспечённой ковригой приглашал на новоселье домового и оставлял ковригу на припечке, — если поутру коврига оказывалась надкушенной, значит, домовой пришёл.
Если взрослый женатый сын переезжал в новый дом, то с ним переезжали дети главного домового.
На Русском Севере считали, что чужого домового, который новосёлам может вредить, необходимо выпроводить, а потом звать своего: «Ты уж освободи нам дом, помещение. Хозяева твои уехали, и ты с Богом уезжай». Чужой домовой покидал обычно дом в виде какого-то животного.Но такое было редко, домовых старались забрать ,остатьсяв доме он мог лишь при смерти всех жителей .Или если их выгоняли из дому,выселяли насильно , много таких домовых оставалось вселах после войн.Не нашедшие нового жилья домовые медленно умирают ,порою становясь совсем не добрыми к другим людям, особенно к «захватившим»по его мнению, жилье
Когда строили новый дом в подпол клали монетку, а то и четыре — по четырём углам сруба — для домового. Когда первый каравай в новой печи пекли, горбушку отрезали, солили и забрасывали под печь — для домового. Считалось, что первый житель дома, или кто первым переступит порог нового дома — станет потом домовым, это еще одна причины появления традиции первым в дом запускать кота.
Бывают ситуации в жизни семьи когда хозяину необходимо поговорить с домовым с глазу на глаз.
Добрый домовой
В северорусских сказаниях домовой выступает как хозяин дома, чьи требования нужно выполнять, а гнев смягчать подношениями. По мере продвижения на юго-звосток образ домового приобретает черты капризного и проказливого существа, который своими проделками портит человеку жизнь, мучит скотину.
Домовой-дворовой охраняет благополучие в семье и наказывает ссорящихся, сторожит хозяйство, поддерживает огонь в печи, убирает дом, сушит зерно, ходит за водой, ухаживает за скотом. Если домовой-дворовой любит скотину, то чешет гриву и хвост, вплетая красные ленты, кормит и поит, чистит, а нелюбимое животное мучит, заколачивает до смерти, подбивает под ясли. Если лошадь брыкливая, домовой может обидеться на неё и «заездить» — так, что к утру лошадь будет измученная и вся в мыле, словно после долгой скачки. Поэтому хозяева покупали лошадей и коров той масти, которая ко двору, то есть любима домовым. С просьбой беречь скотину к домовому обращались весной перед первым выгоном на пастбище и осенью — когда скот загоняли на зиму в хлев. Как же мог дух живущий в предалах стен дома сберечь скотину в лесу? На самом деле ранее не было восприятия ограничения передвижений домового стенами дома или двора, дух-медведь спокойно мог отправится вместе со скотиной в лес и присмотреть за ней пока она пасется на лесных лужайках, опушках и лужайках .
Сам процесс первого выгона скотины на лесные пастбища был очень сложным , так как те животные которых первый раз отправляют на выгон должны быть благожелательно приняты и лешим в том числе. Леший брат дворового-домового .настолько близкий ,что обиженный дворовой может и уйти в лес жить к лешему, бросив нерадивых хозяев. ( см Дворовой, https://alksnisvindans.wordpress.com/2019/04/02/домовой-дворовой/)
Своим поведением или внезапным появлением домовой предостерегает об опасностях, отводит беду. Перед смертью члена семьи воет, храпит, топчется, стучит, хлопает дверьми, мяукает, оставляет на теле спящего синяки, гладит его холодной голой рукой. Перед смертью хозяина дома — появляется в его шапке. Перед пожаром стучит в окно, усердно холит скот — будет в селе падёж, прыгнет с чердака или плачет — к беде; если смеётся, то ожидается счастье. Перед важным событием в семействе домовой садится на грудь спящего . Если в этот момент спросить «К добру или к худу?», он ответит: если промолчит или покашляет — к худу.
Злой чужой домовой и рассерженный свой домовой.
Домовой очень любит чистоту и порядок в доме, а не любит, когда обитатели дома лентяйничают. Но гораздо сильнее дух не любит, когда жители дома начинают ссориться друг с другом или неуважительно относится к нему.Рассерженныйли чужой домовой проказничает, как кикимора: прячет вещи, пугает, шумит ночами в подполе или на чердаке, сбрасывает кошку с печи, бьёт посуду, стягивает со спящего одеяло, съедает оставленные продукты, путает пряжу и пр. Чтобы не рассердить домового следует избегать ссор особенно в хлеву и на дворе, нельзя стоять на мусорной куче, женщине нельзя спать без белья или выходить из дому с распущенными волосами, нельзя ночью работать или кормить ребёнка, ложиться спать без ужина, занимать любимое место домового или ставить туда какие-то вещи.
Спастись от разгневанного домового, который берётся душить, можно бранью и крестным знамением; молитв он не боится ( а вот церковь считает иначе и советует молится про себя, пока не отпустит). В хлев для защиты скота вводили медведя или козла, вешалась мёртвая сорока либо зеркало. Хозяин дома мог махать длинной липовой палкой, чтобы припугнуть домового, или воткнуть над дверью нож.
В западных областях России и Белоруссии считалось, что колдун может наслать на семью чужого «наброжего» или «лихого» домового, который примется приносить вред хозяйству. Существовало несколько способов помощи своему домовому против чужого, заговоры, также в хлеву вешались венки, сплетённые на Троицу.
Редко находились верующие, что домовой может быть близок с женщинами, особенно с молодыми вдовами. Что и понятно, к молоодой вдове приходил дух ее умершего мужа. Дети, рождённые от домового, умирали до крещения и обитали в подполье и за печкой. Подобно любой нечистой силе домовой мог похищать детей, особенно проклятых матерью. Поэтому в доме с некрещёным ребёнком не тушили на ночь огонь[
Мардус (Мардос, мардус, мартос )— злой домовой, который «выкусывает» синяки на теле человека. «Мартос какой-то синяки выкусыват. Ежели на заднице выкусит, нигде больше нету, это не к добру» (Арх.).
Представление о «выкусывании» домовым синяков отмечены на Мезени, хотя поверья, связанные с «наваливающимся», «давящим» во время сна домовым, распространены повсеместно. Как полагает О. А. Черепанова, «по мифологической семантике синяк — это знак смерти, беды, потустороннего мира, след прикосновения „синего мужика“, то есть покойника» <Черепанова, 1996>. В мезенских быличках о мардосе прослеживается своеобразная дифференциация оставляемых им синяков («к себе» и «от себя»), ср.: «Мардос выкусал, если к себе, то к неприятности, а от себя, то к добру. Говорят, что домовой выкусал. Какой синило появится, говорят, дедушка-домовеюшка кусал. И не чувствуешь, и не больно» (Арх.) <Черепанова, 1996>.
Жма, жмара — существо, «гнетущее» человека. Домовой, «наваливающийся к худу или к добру», в некоторых районах России именовался «жма», «жмара» (Новг., Олон.) («жмать» означает «жать, давить, сжимать»). Может быть, это название характеризует домового и как существо, принадлежащее к иному миру, миру мертвых, ср.: жмары — жмурки, игра (Яросл.), а также жачки, жмаканцы (Вятск.); жмурик — покойник, умирашка (Смол., Новг., Арх., Орл.) <Даль, 1880>.
Навной, намной — дух, появляющийся в доме и «наваливающийся» на людей; домовой. «Не ложись у порогу — навной перешагнет» (Твер.).
Навной, намной — одно из наименований домового духа, ночью «наминающего» людей к переменам в их судьбе; он может показываться в облике призрака, тени, но при этом оставляет весьма материальные следы — синяки на теле человека (Твер.), что «предвещает несчастья» (Яросл.). В варианте названия домового — навной — очевидна связь со словом «навь» (навье) — «мертвец, покойник» <Черепанова, 1983>. Это свидетельствует о связи образа домового духа с культом предков. Нередко домовой в поверьях прямо являет собой покойника что и отражено в названии навной.

«Домовой в восточнославянской мифологии дух дома. Представлялся в виде человека, часто на одно лицо с хозяином дома, или как небольшой старик с лицом, покрытым белой шерстью, и т. п. Тесно связан с благополучием дома, особенно со скотом: от его отношения, доброжелательного или враждебного, зависело здоровье скота. ( вот этот раздел очень противоречив , начиная от белой шерсти , заканчивая скотом, тут имеется чисто временной характер понимания домашнего духа , как духа дома или всего подорья, причем со временем даже появилось мнение о конфликтном взаимоотношени домового и дворового) Некоторые обряды, относящиеся к Домовому., ранее могли быть связаны со «скотьим богом» Велесом, а с (официальным я бы сказала )исчезновением его культа были перенесены на Домового. Косвенным доводом в пользу этого допущения служит поверье, по которому замужняя женщина, «засветившая волосом» (показавшая свои волосы чужому), вызывала гнев Домового. — ср. данные о связи Велеса (Волоса) с поверьями о волосах. При переезде в новый дом надлежало совершить особый ритуал, чтобы уговорить Домового переехать вместе с хозяевами, которым в противном случае грозили беды. Различались два вида Домовых — доможил (ср. упоминание беса-хороможителя в средневековом «Слове св. Василия»), живший в доме, обычно в углу за печью, куда надо было бросать мусор, чтобы «Домовой не перевёлся» (назывался также доброжилом, доброхотом, кормильцем, соседушкой(мой домовой за бросание мусорав его угол устроил бы вынос не то что мусора,но и меня и моей семьи из дома — просто часть бытового мусора реально сжигали ,пережигали в печи, вынося его потом в виде золы .Требование «не выносить ссор из избы» зто тоже об этом. Кроме того выметая мусор за порог в иные дни можно было вымести и домового), и дворовый, часто мучивший животных (Дворовый вообще нередко сближался с нечистой силой). По поверьям, Дворовый мог превращаться в кошку, собаку, корову, иногда в змею, крысу или лягушку. Дворовыми могли стать люди, умершие без причастия. Жертвы Дворовому (немного еды и т. п.) приносили в хлев, где он мог жить. По аналогии с именами женского духа дома (маруха, кикимора) предполагается, что древнейшим названием Дворового могло быть Мара»
Лит.: Померанцева Э. В., Мифологические персонажи в русском фольклоре, М., 1975.
Домовой-доможил (Нечистая, неведомая и крестная сила (Максимов))
Выделился из осиротелой семьи старший брат и задумал себе избу строить. Выбрал он под стройку обжитое место. Лес рубил «избяной помочью»: сто бревен — сто помочан, чтобы вырубить и вывезти каждому по бревну. Десятком топоров успели повалить лес поздней осенью, когда дерево не в соку, и вывезли бревна по первопутку: и работа была легче, и лошади меньше наломались. Плотники взялись «срубить и поставить избу», а если сладится хозяин с деньгами в этот же раз, то и «нарядить» её, т. е. сделать все внутреннее убранство, доступное топору и скобелю. Плотники подобрались ребята надежные, из ближнего соседства, где испокон веку занимаются этим ремеслом, и успели прославиться на дальние окольности. Помолились на восход солнца, выпили «заручную», и начали тяпать с ранней зари до самой поздней.
Когда положили два нижние бревна — два первые венца так, что где лежало бревно комлем, там навалили другое вершиной, приходил хозяин, приносил водку: пили «закладочные». Под передним, святым углом, по желанию хозяев, закладывали монету на богатство, и плотники сами от себя — кусочек ладана для святости. Пусть-де не думают про них, с бабьих бредней, худого, и не болтают, что они знаются с нечистой силой и могут устроить так, что дом для жилья сделается неудобным.
Переход в новую избу или «влазины», новоселье — в особенности жуткая пора и опасное дело. На новом месте словно бы надо переродиться, чтобы начать новую, тяжелую жизнь в потемках и ощупью. Жгучая боль лежит на сердце, которое не чует (а знать хочет), чего ждать впереди: хотелось бы хорошего, когда вокруг больше худое. Прежде всего напрашивается неотразимое желание погадать на счастье. Для этого впредь себя в новую избу пускают петуха и кошку. Если суждено случиться беде, то пусть она над ними и стрясется. За ними уже можно смело входить с иконой и хлебом-солью, всего лучше в полнолуние и обязательно ночью.
Искушенные житейским опытом, хозяйки-бабы, поставив икону в красный угол, отрезают один сукрой от каравая хлеба и кладут его под печку. Это — тому незримому хозяину, который вообще зовется «домовым-доможилом». В таких же местах, где домовому совершенно верят, и лишь иногда, грешным делом, позволяют себе сомневаться, соблюдается очень древний обычай, о котором в других местах давно уже и забыли. Кое-где (напр., по Новг. губ., около Боровичей) хозяйка дома до рассвета (чтобы никто не видал) старается три раза обежать новую избу нагишом, с приговором: «Поставлю я около двора железный тын, чтобы через этот тын ни лютый зверь не перескочил,ни гад не переполз, ни лихой человек ногой не переступил, и дедушка-лесной через него не заглядывал». А чтобы был этот «замок» крепок, баба в воротах перекидывается кубарем также до трех раз и тоже с заученным приговорным пожеланием, главный смысл которого выражает одну заветную мысль, чтобы «род и плод в новом доме увеличивались».
О происхождении домовых рассказывают следующую легенду. Когда Господь, при сотворении мира, сбросил на землю всю непокорную и злую небесную силу, которая возгордилась и подняла мятеж против своего Создателя, на людские жилья тоже попадали нечистые духи. При этом неизвестно, отобрались ли сюда те, которые были подобрее прочих, или уж так случилось, что приселившись поближе к людям, они обжились и обмякли, но только эти духи не сделались злыми врагами, как водяные, лешие и прочие черти, а как бы переродились: превратились в доброхотов и при этом даже оказались с привычками людей веселого и шутливого нрава. Большая часть крестьян так к ним привыкла, так примирилась с ними, что не согласна признавать домовых за чертей и считает их за особую отдельную добрую породу.
Никто не позволяет себе выругаться их именем. Всегда и все отзываются о них с явным добродушием и даже с нежностью. Это вполне определенно выражается во всех рассказах и согласно подтверждается всеми сведениями, полученными от сотрудников в ответ на программные вопросы по «Демонологии» из разных концов Великороссии.
Каждая жилая деревенская изба имеет одного такого невидимого жильца, который и является сторожем не только самого строения, но, главным образом, всех живущих: и людей, и скотины, и птицы.
Живет-слывет он обычно не под своим прирожденным именем «домового», которое не всякий решится произносить вслух (отчасти из уважения к нему, отчасти из скрытой боязни оскорбить его таким прозвищем). А величают его, за очевидные и доказанные услуги, именем «хозяина» и за древность лет его жизни на Руси — «дедушкой».
Поскольку все это разнообразие имен и прозвищ свидетельствует о живучести домашнего духа и близости его к людским интересам, постольку он и сам неуловим и неуязвим. Редкий может похвалиться тем, что воочию видал домового. Кто скажет так, тот либо обманулся с перепугу и добродушно вводит других в заблуждение, либо намеренно лжет, чтобы похвастаться. Видеть домового нельзя: это не в силах человека (в чем совершенно согласно большинство людей сведущих, искусившихся долгим опытом жизни). И если кто говорит, что видал его в виде вороха сена, в образе какого-либо из домашних животных, тот явно увлекается, и строит свои догадки только на том предположении, что домовой, как всякий невидимый дух с нечеловеческими свойствами, наделен способностью превращаться, принимая на себя разновидные личины, и даже будто бы всего охотнее образ самого хозяина дома. Тем, кто пожелал бы его видеть, предлагают нелегкие задачи: надо надеть на себя, непременно в Пасхальную ночь, лошадиный хомут, покрыться бороной зубьями на себя и сидеть между лошадьми, которых он особенно любит, целую ночь.
( https://alksnisvindans.wordpress.com/2018/03/10/смотреть-сквозь/
Говорят даже, что если домовой увидит человека, который за ним таким образом подсматривает, то устраивает так, что лошади начинают бить задом по бороне, и могут до смерти забить любознательного. Верно и вполне доказано только одно, что можно слышать голос домового (и в этом согласны все поголовно), слышать его тихий плач и глухие сдержанные стоны, его мягкий и ласковый, а иногда и отрывисто-краткий и глухой голос в виде мимоходных ответов, когда умелые и догадливые хозяева успевают окликнуть и сумеют спросить его при подходящих случаях. Впрочем, все кто поумнее и поопасливее, не пытаются ни видеть этих духов, ни говорить с ними, потому что если это и удастся, добра не будет: можно даже опасно захворать.
Впрочем, домовой по доброму своему расположению (к большакам семьи — преимущественно и к прочим членам — в исключение), имеет заветную привычку наваливаться во сне на грудь и давить. Кто, проснувшись, поспешит спросить его: «К худу, или добру?» — он ответит человеческим голосом, словно ветер листьями прошелестит. Только таким избранным и особенно излюбленным удалось узнать, что он мохнатый, оброс мягкой шерстью, что ею покрыты даже ладони рук его, совершенно таких же, как у человека, что у него, наконец, имеются, сверх положения, рога и хвост. Часто также он гладит сонных своею мягкою лапой и тогда не требуется никаких вопросов — довольно ясно, что это к добру. Зла людям он не делает, а напротив, старается даже предостеречь от грядущих несчастий и временной опасности.
Если он временами стучит по ночам в подызбице, или возится за печью, или громыхает в поставцах посудой, то это делает он просто от скуки и, по свойству своего веселого нрава, забавляется. Давно и всем известно, что домовой — вообще большой проказник, своеобразный шутник и где обживется, там беззаботно и беспричинно резвится. Он и сонных щекочет, и косматой грудью на молодых наваливается также от безделья, ради шутки. Подурит и пропадет с такой быстротой, что нет никакой возможности заметить, каков он видом (что однако удалось узнать про лешего, водяного и прочих духов — подлинных чертей). В Смоленской губ. (в Дорогобужском уезде) видали домового в образе седого старика, одетого в белую длинную рубаху и с непокрытой головой. Во Владимирской губ. он одет в свитку желтого сукна и всегда носит большую лохматую шапку; волосы на голове и в бороде у него длинные, свалявшиеся. Из-под Пензы пишут, что это старичок маленький, «словно обрубок или кряж», но с большой седой бородой и неповоротливый: всякий может увидеть его темной ночью до вторых петухов. В тех же местах, под Пензой, он иногда принимает вид черной кошки или мешка с хлебом.
Поселяясь на постоянное житье в жилой и теплой избе, домовой так в ней приживается на правах хозяина, что вполне заслуживает присвоенное ему в некоторых местностях название доможила. Если он замечает покушение на излюбленное им жилище со стороны соседнего домового, если, напр., он уличит его в краже у лошадей овса или сена, то всегда вступает в драку и ведет её с таким ожесточением, какое свойственно только могучей нежити, а не слабой людской силе. Но одни лишь чуткие люди могут слышать этот шум в хлевах и конюшнях и отличать возню домовых от лошадиного топота и шараханья шальных овец. Каждый домовой привыкает к своей избе в такой сильной степени, что его трудно, почти невозможно выселить или выжить. Недостаточно для того всем известных молитв и обычных приемов. Надо владеть особыми притягательными добрыми свойствами души, чтобы он внял мольбам и не признал бы ласкательные причеты за лицемерный подвох, а предлагаемые подарки, указанные обычаем и советом знахаря, за шутливую выходку.
Если при переходе из старой рассыпавшейся избы во вновь отстроенную, не сумеют переманить старого домового, то он не задумается остаться жить на старом пепелище среди трухи развалин в холодной избе, несмотря на ведомую любовь его к теплому жилью. Он будет жить в тоске и на холоде и в полном одиночестве, даже без соседства мышей и тараканов, которые, вместе со всеми другими жильцами, успевают перебраться незваными. Оставшийся из упрямства, по личным соображениям, или оставленный по забывчивости недогадливых хозяев, доможил предпочитает страдать, томясь и скучая, как делал это, между прочим, тот домовой, которого забыли пригласить с собой переселенцы в Сибирь. Он долго плакал и стонал в пустой избе, — и не мог утешиться. Такой же случай был и в Орловской губ. Здесь, после пожара целой деревни, домовые так затосковали, что целые ночи были слышны их плач и стоны. Чтобы как-нибудь утешить их, крестьяне вынуждены были сколотить на скорую руку временные шалашики, разбросать подле них ломти посоленного хлеба, и затем пригласить домовых на временное жительство: «Хозяин-дворовой, иди покель на спокой, не отбивайся от двора своего».
В Чембарском уезде (Пенз. губ.) домовых зазывают в мешок и в нём переносят на новое пепелище, а в Любимском уезде (Яросл. губ.) заманивают горшком каши, которую ставят на загнетке.
При выборе в избе определенного места для житья, домовой неразборчив: живет и за печкой, и под шестком, поселяется под порогом входных дверей, и в подызбице и на подволока, хотя замечают в нём наибольшую охоту проводить время в голбцах (дощатых помещениях около печи со спуском в подполье) и в чуланах. Жена домового «доманя» (в некоторых местах, напр., во Владимирской губ., домовых наделяют семействами) любит жить в подполье, причем крестьяне, при переходе в новую избу, зовут на новоселье и её, приговаривая: «Дом-домовой, пойдем со мной, веди и домовиху-госпожу — как умею награжу».
Когда «соседко» поселяется на вольном воздухе, напр., на дворе, то и зовется уже «дворовым», хотя едва ли представляет собою отдельного духа: это тот же «хозяин», взявший в свои руки наблюдение за всем семейным добром. Его также не смешивают с живущими в банях баенными и банными (если он бывает женского пола, то наз. «волосаткой»), с поселившимися на гумнах овинными и т. п. (см. о них дальше). Это все больше недоброхоты, злые духи: на беду людей завелись они, и было бы большим счастьем, когда бы они все исчезли с лица земли. Но как обойтись без домового? Кто предупредит о грядущей напасти, кто скажет, какой масти надо покупать лошадей, какой шерсти покупать коров, чтобы водились они подолгу? Если говорят, что скотина «не ко двору», то это значит, что её не взлюбил своеобразный капризник «дворовый хозяин». Кто умеет слушать и чутко слышит, тому домовой сам своим голосом скажет, какую надо покупать скотину. Разъезжая на нелюбимой лошадке, домовой может превратить её из сытого круглыша в такую клячу, что шкура будет висеть, как на палке. В Меленках (Влад. губ.) один домохозяин спрятался в яслях и увидел, как домовой соскочил с сушила, подошел к лошади и давай плевать ей в морду, а левой лапой у нее корм выгребать. Хозяин испугался, а домовой ворчит про себя, но так, что очень слышно:
— Купил бы кобылку пегоньку, задок беленький!
Послушались его и купили. И опять из-под яслей хозяин видел, как с сушила соскочил домовой в лохматой шапке, в желтой свитке, обошел кругом лошадь, осмотрел её да и заговорил:
— Вот это лошадь! Эту стоит кормить, а то купил какую-то клячу.
И домовой стал её гладить, заплел на гриве косу, и начал под самую морду подгребать ей овес.
В одной деревне Череповецкого уезда (Новг. губ.) домовой, навалившись ночью на мужика и надавливая ему грудь и живот, прямо спросил (и таково сердито!):
— Где Серко? Приведи его назад домой.
Надо было на другое же утро ехать в ту деревню, куда продал хозяин лошадь, и размениваться. А там тому рады: и у них, когда вводили лошадь, на дворе она фыркала и артачилась, а на другое утро нашли её всю в мыле. Один хозяин в упор спросил домового, какой шерсти покупать лошадь, и домовой ему повелительно ответил: «Хоть старую, да чалую», и т. п.
Бывают лошади «двужильные» (переход от шеи к холке раздвоенный), в работу негодные: они служат только на домового. Кто об этом дознается, тот спешит продать такую лошадь за бесценок, потому что если она околеет на дворе, то сколько лошадей ни покупай потом — все они передохнут (счетом до 12-ти), и нельзя будет больше держать эту скотину. Вот только в этом единственном случае, всякий домовой, как он ни добр нравом, бывает неуступчив, и чтобы предотвратить его гнев, пробуют поколелую лошадь вытаскивать не в ворота, а в отверстие, нарочно проломанное в стене хлева, хотя это и не всегда помогает.
Зная про подобные напасти и не забывая проказ и капризов домового, люди выработали , общие для всех, обычаи при покупке и продаже лошадей и скота, а также и при уходе за ними.
Когда купят корову или лошадь, то повод от узды или конец веревочки передают из полы в полу и говорят пожелания «легкой руки». Покупатель снимает с головы шапку и проводит ею от головы и шеи, вдоль спины и брюха «новокупки». А когда «новокупку» ведут домой, то из-под ног по дороге поднимают щепочку или палочку и ею погоняют. Когда же приведут корову во двор, погонялку эту забрасывают:
— Как щепочке не бывать на старом месте, как палочке о том же не тужить и не тосковать, так бы и купленная животина не вспоминала старых хозяев и не сохла по ним.
Затем «новокупку» прикармливают кусочком хлеба, а к домовому прямо обращаются и открыто, при свидетелях, кланяются в хлевах во все четыре угла и просят: поить, кормить, ласкать и холить и эту новую, как бывалых прежних.
С домашнего скота добрый домовой переносит свои заботы и на людей. Охотнее всего он старается предупреждать о несчастиях, чтобы умелые хозяева успевали приготовиться к встрече и отвратить от себя напасть заблаговременно. Люди догадливые в таких случаях без слов разумеют те знаки, какие он подает, когда ему вздумается. Так, например, если слышится плач домового, иногда в самой избе, то быть в доме покойнику. Если у трубы на крыше заиграет в заслонку — будет суд из-за какого-нибудь дела и обиды; обмочит домовой ночью — заболеет тот человек; подергает за волосы — остерегайся жена: не ввязывайся в спор с мужем, не грызись с ним, — отмалчивайся, а то верно прибьет и очень больно. Загремит домовой в поставце посудой — осторожнее обращайся с огнем и зорко поглядывай, не зарони искры, не вспыхнула бы непотушенная головешка, не сделался бы большой пожар и т. д. Плачет и охает домовой — к горю, а к радостям скачет, песни играет, смеется; иногда, подыгрывая на гребешке, предупреждает о свадьбе в семье, и т. п.
Все хорошо знают, что домовой любит те семьи, которые живут в полном согласии, и тех хозяев, которые рачительно относятся к своему добру, в порядке и чистоте держат свой двор. Если из таких кто-нибудь забудет, напр., замесить коровам корм, задать лошадям сена, то домовой сам за него позаботится. Зато ленивым и нерадивым он охотно помогает запускать хозяйство и старается во всем вредить: заезживает лошадей, мучает и бьет скотину; забивает её в угол яслей, кладет её вверх ногами в колоду, засоряет навозом двор, давит каждую ночь и сбрасывает с печи и полатей на пол хозяина, хозяйку, и детей их, и т. д.
Захочет ли домовой объявиться с печальным или радостным известием, или просто пошутить и попроказить, — он предпочитает во всех таких случаях принимать на себя вид самих хозяев. Только (как успевали замечать некоторые) не умеет он при этом прятать своих лошадиных ушей. В таком образе домовой не прочь и пособить рабочим, и угостить иного даже курительным табаком, и помешать конокрадам, вырядившись для этого в хозяйское платье и расхаживая по двору целую ночь с вилами в руках и т. п. Под г. Орлом рассказывают, что однажды домовые так раздобрились для своих любимых хозяев, что помогали им в полевых работах, а одного неудачливого хозяина спасли тем, что наладили его на торговлю и дали возможность расторговаться с таким успехом, что все дивились и завидовали. Заботы и любовь свою к семьям иной-доможил простирает до такой степени, что мешает тайным грехам супругов и, куда не поспеет вовремя, наказывает виноватого тем, что наваливается на него и каждую ночь душит.
….деревенские хозяева долго ещё будут, темной ночью, без шапки, в одной рубахе, ходить в старый дом и с поклонами упрашивать домового духа пожаловать в новые хоромы, где в подызбице самой хозяйкой приготовлено ему угощение: присоленный небольшой хлебец и водка в чашке. Суеверия, основанные на воззрении на природу, тем дороги и милы простому, нетронутому сомнениями уму, что успокоительно прикрывают черствую и холодную действительность и дают возможность объяснять сложные явления самыми простыми и подручными способами. Проказами домового объясняют как ненормальные уклонения и болезненные отправления организма, так и всевозможные случаи повседневной жизни. Вот несколько примеров. Усиленно катается по полу лошадь и мучительно чешется об стенку и ясли не потому, что недобрый человек посадил ей в гриву и хвост ветку шиповника, а потому, что её не взлюбил домовой. На утренней заре холеный иноходец оказался весь в мыле не оттого, что сейчас вернулся на нём молодой парень, всю ночь гулявший тайком от отца и ездивший по соседним поседкам с песнями и товарищами, а потому, что на нём ездил домовой. ))..
Примечания
↑ Ночью же в новый дом и скотину перегоняют. Счастливыми днями для новоселья считаются двунадесятые праздники, и между ними в особенности Введение во храм Богоматери.
↑ Рассказывая о домовом, всего чаще называют его просто — «Он» или «Сам», но ещё чаще «Доброжилом» и «Доброхотом», а в Волог. г. (Кадн. уез.) даже «Кормильцем». По всему лесному северу России, за свое охотливое совместное жительство с православным русским людом, домовой зовется «Суседком» и «Батанушком» (батаном — не то в смысле бати-отца, не то братана, т. е. неродного брата). В семьях Олонецкого края величают его даже почетным именем «другая половина». Во всяком случае он «доможил» и за обычай житья в тепле и холе — «жировик»; за некоторые житейские привычки — «лизун». За то, что он все-таки существо незримое, бесспорная и подлинная «нежить» (ни дух, ни человек), домовой, в обход настоящего и прямого звания его, прозывается ещё и считается «постеном» (а также «по-стень» — от стени или тени), как призрачное существо, привидение.
Зовут его ещё иногда «карноухим» за то, что будто бы у него, в отличие от настоящих людей, не хватает одного уха. В видах особого исключения, называют его ещё «некошным» (некошной) в тех только случаях, когда он не ладит с хозяевами избы, хотя это прозвище более прилично (и чаще применительно) ко всяким другим чертям, например, к водяным и лешим, а к домовому духу не прилаживается, и собственно не подходит.
↑ Во многих глухих местах Костр. губ., а по сведениям от сотрудников и в Калужской, сохранился очень древний обычай подвешивать над стойлами конюшен и над насестами в курятниках «куриных и лошадиных богов». Для коней таковым «богом» служит особенный камень с дырой, для кур — горлышко от кувшина.
Интересно какими домовые были много веков назад. https://wordpress.com/post/alksnisvindans.wordpress.com/3206
ссылка на лары и пенаты…

Домовой: 2 комментария

Добавьте свой

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

Создайте свой веб-сайт на WordPress.com
Начало работы
%d такие блоггеры, как: