Волочильный понедельник, Обливанный понедельник


Второй день пасхальных праздников назывался Волочильным, Обливаным, Поливальным или Водяным понедельником. Понедельниковые обряды делятся на две отдельных группы: так называемые приспособительные обходы, что и дало название Волочильному понедельнику, и обливание водой — Поливальному понедельнику.
Волочёбный обряд (зелёные святки, обход волочобников, влачебников, волынщиков, лалынщиков, лалыльщиков, куралесников; польск. chodzenia po wołoczebnym, chodzenia z Konopielką) — весенний обход домов с величально-заклинательными песнями, древний обряд аграрного цикла, совершаемый перед началом сева. Проводился обычно вечером в пасхальное воскресенье, иногда накануне или в понедельник.
На второй день Пасхи украинцы навещали друг друга: требовалось обойти и поздравить соседей, кумовьев, сватов, дядей, теток, крестных, баб-повитух, дальних родственников, друзей и т. При встрече христосовались, обменивались писанками или крашанками, желали благополучия. Этот древний обычай был очень положительным и имел целью сплочения общества. Стоит заметить, что, начиная где-то с ХVІІІ века, официальной церкви (а это была московская церковь) давний украинский обычай не очень нравился, но ничего поделать она не могла, поэтому пришлось терпеть пасхальные похождениях украинцев .Обряд известен преимущественно на территории украины и Белоруссии, а также в прилегающих районах: Подляшья в Польше; территории бывшей Виленской области в Литве; Псковской, Смоленской областях, частично — в Калужской, Орловской, Белгородской, Воронежской в России; Черниговской области на Украине. В XX веке обряд был также зафиксирован у населения востока Тверской области и в Западной Сибири, где, возможно, является поздним заимствованиемот переселенцев украинцев и белорусов. Обряд близок к колядованию и вьюнишнику, в Чехии волочёбные песни так и называются — «коледа» (чеш. koleda).
Название обряда связано с глаголом волочить, волочиться, то есть идти, брести, шататься (ср. типичный песенный зачин: белор. «Валачобнiчкi валачыліся…»).
Волочёбничество восходит к древним мужским обходным обрядам, назначение которых было в передаче посвященными, т.е. взрослыми мужчинами, благ от «вышних сил» и предков членам рода, общины.Ходили из двора во двор, за славленье получали подарки: яйца, пироги, водку, иногда большие угощения
Участники обряда — мужские группы, состоящие из 8—10 (иногда до 20) человек. В основном это мужчины средних лет и молодые парни. Лишь изредка к ним могли присоединиться старики и замужние женщины, а девушки и дети не участвовали вовсе. В отличие от колядных групп, среди волочёбников не было ряженых. Возглавлял дружину «починальник» или «запевала», который руководил всем ходом обряда, подбирал песенный репертуар, сам начинал пение, принимал вознаграждение от хозяев. Ему помогали музыканты (с дудой и скрипкой) и «мехоноша» («мехоножыч»), в обязанности которого входило ношение мешка с полученными за пение продуктами. Все остальные члены дружины («подхватники») хором исполняли припев волочёбных песен.
Тех, кто совершал обходы в различных регионах, называли по разному: волочёбниками, христованниками, галыкальниками, воловниками, лалынщиками, кукольниками, волховниками, скоморохами, а на юге Белоруссии — кукольниками, в Слонимском районе Гродненской области — ралёшниками. Считалось, что волочёбники — люди Божьи, и своими обходами они приносят удачу хозяевам, плодовитость скоту, урожайность на полях, ставят защиту дворов от различных природных стихий.Завершив обходы дворов в деревне, волочёбники собирались в одном из домов или в последнем доме, к какому они приходили с ритуальным распеванием, и устраивали там застолье с весёлыми играми, танцами, песнями, шутками].
Волочёбники начинали ходить по домам в пасхальное воскресенье после вечерни и продолжали обряд всю ночь. На рассвете хождение прекращалось, даже если за ночь не успевали обойти все дворы. В Себежском уезде Витебской губернии (сейчас Себежский район Псковской области) обход мог возобновляться и в следующие две ночи. Группа певцов посещала не только дома своего села, но заходила и в соседние села, если они принадлежали к тому же церковному приходу. Подойдя к дому, участники обряда становились под окном полукругом, в середине — «починальник», который спрашивал у хозяев разрешения «дом развеселить», после чего начинали петь. Хозяева одаривали волочёбников через окно, в большинстве случаев приглашать их в дом было не принято. Обычно хозяева ожидали прихода волочёбной дружины как желанных и благословенных гостей, от визита которых зависит благополучие в доме. Их старались щедро одарить (крашеными яйцами, салом, хлебными изделиями, деньгами) и оказать им всяческие почести, чтобы обеспечить себе богатство и удачу на весь год
В Подляшье (Польша) обряд назывался «ходить по волочёбным», или «ходить с Конопелькой» (польск. chodzenia po wołoczebnym, chodzenia z Konopielką). Волочёбники носили на жерди куклу Конопельку. В доме, где была девушка, пели «Конопельку» (польск. Konopielka), сравнивая её со стройной девушкой. Во время обряда ряженые парни заходили в дом, где жила девушка на выданье, сцепив руки обязательно крест-накрест, сажали девушку на руки и раскачивали её как на качелях под пение веснянки «Тонкая, белая конопелька».(см. «катание на качелях»)
Подходя к дому, «главарь» группы обращался к хозяевам со словами: «Разрешите, хозяева, ваш дом развеселить и нам весёлым быть». Затем входили в избу и пели сначала религиозную песню, а потом «Конопельку». Если при обходе не заходили в какой-то дом, где живёт девушка, то она считала, что её «осрамили», так как это считалось публичным оскорблением, пренебрежением в глазах всего села.
У украинцев Галиции (Яворовщина) обряд пасхального колядования сохранялся до начала XX века. Украинские рындзивки (укр. риндзівки) пели парни под окнами как девушкам на выданье, так и женщинам, вышедшим замуж менее года назад — на второй и третий день Пасхальной недели, ходя с музыкой от дома к дому.
Такой древний обычай как калаткарство, стараются возродить и сейчас . «У нас на Прикарпатті калаталки ще називали клепалом, а било в нас називається довбеньки. Як звіздарство, так і калаткарство ми в душі привезли з собою. … Від народження, а може ще й до народження Ісуса Христа, були калаталки і вони використовувалися. Саме калатання символізує три дійства: розп’яття Ісуса Христа, поховання в Великодню П’ятницю і Воскресіння, саме радісне дійство. В Великодній четвер пізно ввечері церквами відправляється служба, дзвони дзвонять і калатають калаталки», – зазначає Богдан Новик, митець, майстер з виготовлення калаталок та відомий звіздар України.»
«Найперше калаталки застосовували для зазивання весни. Побачивши уперше навесні бузька у небі, діти хапали калаталки і радісно калатали. Маленькі калаталки були чи не найпершими дитячими іграшками. Пізніше початок весни співпадав з початком Великого посту. У храмах не дзвонили у дзвони, а використовували великі била. Хлопці у Страсний четвер та п’ятницю калатали на церковному подвір’ї.»
В белорусских особых волочёбных песнях в поэтической форме показывается весь земледельческий календарь крестьян, начинающийся Пасхой (Великоднём, белор. Вялікдзень). Каждый куплет песни сопровождался одним из припевов: «Слава табе, Божа, на ўвесь свет!», «Да й віно ж, віно зеляно!», «Вясна красна, зялёна!», «Хрыстос уваскрос, Сын Божы!» и другие.
Волочёбные песни (рус. лалынки, пасхальные песни, белор. валачобныя песні, велікодныя, валачэнныя, валачэдныя, лалынкі, валоўніцкія, ралешныя, ральцавальныя; укр. волоче́бні, волочі́льні, велича́льні пісні́, риндзівки, рогульки; польск. konopielka; чеш. koleda) — цикл славянских поздравительно-величальных песен, сопровождающих волочёбный обряд в первые дни Пасхи. Кроме Белоруссии, также известны на территории, входившей некогда в состав Великого княжества Литовского — в Псковской и Смоленской областях, частично в Калужской, Орловской, Белгородской России; в Подляшья (Польша) и на территории бывшей Виленской области (Литва). волочёбные песни связаны с древними обычаями в честь весеннего возрождения природы. По основной функции, форме, образной системе и мотивам близки к колядкам. Отдельные пасхальные обходные обряды с пением весенних колядок зафиксированы в Чехии.
Так же как колядки, овсени, виноградья, волочёбные песни имеют трёхчастную структуру: довольно развёрнутый зачин, содержащий обращение к хозяевам с просьбой разрешить «песню спеть», «дом развеселить» или описание того, как волочёбники ходят-ищут хозяйский двор; основная часть песни величально-благопожелательного характера; заключительная формула — просьба одарить и выражение благодарности за одаривание. В зависимости от того, кому посвящается песня (хозяину и хозяйке или их детям), различаются общехозяйственные и любовно-брачные благопожелания. Территориально волочёбные песни разграничиваются с колядными в основном по принципу взаимного исключения: там, где распространено волочёбничество, слабо проявляется или отсутствует полностью колядование.
В русском фольклоре, при некоторой сохранности мотивов, практически исчезло понятие «волочёбные песни», но возникли «вьюнишные песни», также исполняемые весной, но только для молодожёнов. Они представляют сравнительно позднее образование, возникшее на иной разрушенной обрядовой основе.
Музыковеды к изучению волочёбных песен обратились лишь в 70—90-х годах XX века. Им посвящены работы В. И. Елатова, И. И. Земцовского, З. Я. Можейко, С. И. Мытько, И. С. Польского, Л. С. Мухаринской и Т. С. Якименко и других. Приоритет в изучении данного жанра принадлежит белорусским этномузыкологам. Но до сих пор многие вопросы их типологии и географии, нельзя считать решёнными.
В Минской и смежных с нею губерниях пляшут на этих первых весенних игрищах особые пляски — «метелицу» и «завейницу». «Метелица» известна также русскому и украинскому танцевальному фольклору.
В Поречском уезде Смоленской губернии «хождение волочёбников» начиналось на Пасху. «В самый день Воскресения Христова с самого раннего утра мужики, парни и дети собираются в отдельные партии, начинают ходить по порядку из одного дома в другой, становятся в передний угол, поют песни, за которые принято дарить певцов, и наконец, христосуясь, поздравляют с праздником хозяина и всю его семью».
В той же Смоленщине в XIX веке существовали особые названия волочёбных песен для хозяев и молодых девушек. Всю Светлую неделю молодые парни ходят по деревням и у каждого дома под окном поют так называемый «куралес», за что всякий хозяин, которому они пропоют, величаючи его по имени, — подаёт им сала, яиц, пирога и денег.
В некоторых же домах, где есть молодые девушки заневестившиеся, волочёбников просят спеть ещё «Паву» — песню, посвящённую любви, сватовству и замужеству. За «Паву» платят волочёбникам отдельно: кто гривенник, кто двугривенный. Все, что ни подадут, берут певуны-волочёбники, и ни в одной хате не откажут им в подаянии, а последнюю девушки считают чуть не за молитву о хорошем женихе и потому особенно щедро вознаграждают певунов.
По мнению Михаила Грушевского, существовало два цикла волочёбных обрядов: на Рождество и на Пасху. Причём в подобных формах, а иногда и с одними и теми же текстами. И только с отмиранием волочёбных обрядов они больше сохранились на Коляду. Он отмечает, что «наши коляды не имеют в себе ничего специально зимнего», наоборот они скорее весенние. С другой стороны, волочёбные величания говорят про «новый год — новое лето»:
Да вжо ж вам песня спета,
Песня спета против лета,
Против лета — лета тёплаго,
Против году — году новаго,
Против вясны — вясны красныя.
Возможно, это были постоянные «величальные» темы, использовавшиеся и на Вьюнишник — (Вьюнец на Радоницу или Егорьев день и на Семик), летом (Вьюны на Никифора-дубодёра) и в конце зимы (на Масленицу).
Зачины волочёбных песен нередко дают понять, что волочёбники — это сакральные гости из иного мира. Так, мотив «дальней дороги», проделанной волочёбниками, представлен многообразными глаголами движения («шли», «ходили-блудили», «брели», «бежали», «текли», «волочились», «шатались-болтались» и т. п.); рассказом о тяжёлом пути («шли полем, шли бором», «идём-пойдём дорожкй, далекой-шырокой», «шли они дарогой торненькай», «дорогой из-под лесу тёмного»); преодолении водного рубежа, грязи, перехода по мосту («через поле широкое, через мора глубокое шли волочёбники», «по тёмной ночи да по грязной грязи, волочились да й обмочились»). Иногда упоминается, что шли они ночью, из далека, в промокшей одежде и в стоптанных башмаках («шли не день и не два, не ночь не две», «свои боты потоптали, пакуда пана далытали»). Требовали «настелить мостки» как условие посещения хозяйского ддвора высказывается как в белорусских колядках, так и в волочёбных песнях: «Масти кладку, клич у хатку».
Сюжетный состав песен, во многом совпадающий с украинско-белорусским колядным репертуаром, содержит типовые величальные и благопожелательные мотивы: прославление дорогих нарядов хозяина и хозяйки, их богатого двора, чудесного дома, окруженного железным тыном, пожелание семейного благополучия, сказочного приплода скота, обильного урожая в поле.
Специфическим для волочёбных песен является сюжет о том, как в шатре (церкви, во дворе у хозяина, на небе у Бога и т. п.) собираются все святые и решают, в какой очередности следовать друг за другом христианским праздникам и какие крестьянские заботы им должны соответствовать:
Святы Аляксей coxi чэшыць,
Святое благавешчанне заворываець,
Святы вярбіч вярбу пасвянцаець,
Чысты чацвер ячмень засяваець…
Разновидностью этого сюжета служат песни, описывающие, как Бог, собрав всех святых, обнаружил отсутствие одного или нескольких из них (обычно Юрия, Миколы, Ильи или Петра), которые в это время помогают человеку в его хозяйстве:
Я па полi хадзiў,
Людзям жыта радзiў,
А па садзе хадзiў,
Людзям пчолкi пладзiў,
Я па хлевах хадзiў,
Людзям худобку пладзiў,
Я па хатах хадзiў,
Людзям здароуе дзялiў.
Подобно колядкам, волочёбные песни, адресованные молодёжи, основаны по преимуществу на мотивах свадебных величаний.
Обязательным структурным элементом волочёбной песни является рефрен, повторяющийся после каждой песенной строки. Наиболее популярна рефренная форма, тематически связанная с Пасхой: «Хрыстос васкрес, сын божы!» или «Хрыстос вас крое на весь свет!» Известны также другие припевы: «Весна красна на весь свет!», «Зялены явар, зялены!», «Да вiно ж, вiно зеляно!» и др. На крайнем северо-западе Белоруссии, в Псковской и некоторых других областях типовым для волочёбных песен оказывается особый рефрен: «Лолам!», «Гэй, лолам!», «Лалым-лалым!», «Ой лола!» и т. п. Сами песни в этих районах называются «лалынь», а их исполнители — «лалынщики»».
В Поречском уезде Смоленской губернии «хождение волочёбников» начиналось на Пасху. «В самый день Воскресения Христова с самого раннего утра мужики, парни и дети собираются в отдельные партии, начинают ходить по порядку из одного дома в другой, становятся в передний угол, поют песни, за которые принято дарить певцов, и наконец, христосуясь, поздравляют с праздником хозяина и всю его семью».
Не шум шумит, не гром гремит!
Христос воскрес! Сын Божий!
(Припев после каждой строки)
Шумят, гремят волочебники!
А к чьему двору, ко богатому —
Ко богатому — к Николаеву (имя хозяина).
Хозяюшка, наш батюшка!
Раствори окошечко, посмотри немножечко!
Что у тебя в доме деется?!
Среди двора, против окна кутняго,
Стоит церковь с ярого воску.
А в той церкви все праздники —
Все святые, годовые,
Из года в год раз побывают,
Христа величают!
Первый праздник — Егорий;
Второй праздник — святой Микола,
Третий праздник — Пречистая Мать!
Хозяюшка, наш батюшка,
Кого у тебя дома нет?!
Дома нет Ильи с Петром:
Илья с Петром в чистом поле,
По метам ходят — жито родят:
Туда идёт, засевая, оттуда идёт, заклиная;
Он раз резнёт — сноп нажнёт,
Два резнёт — бабку ставит,
Три резнёт — хоровод ставит.
Бабка от бабки — полторы пятки,
Сноп от снопа — полтора ступня,
Хоровод от хоровода — полтора перевода.
В той же Смоленщине в XIX веке существовали особые названия волочёбных песен для хозяев и молодых девушек. Всю Светлую неделю молодые парни ходят по деревням и у каждого дома под окном поют так называемый «куралес», за что всякий хозяин, которому они пропоют, величаючи его по имени, — подаёт им сала, яиц, пирога и денег. Вот, например, одна из этих «куралесных» песен смоленских волочёбников:
Ай шли, прошли волочебники.
Христос воскрес, Сыне Божий!
(Припев после каждого стиха)
Аны шли, пройшли, волочилися.
Волочилися, намочилися.
Аны пыталися до того двора, до Иванова.
Ти дома, дома сам пан Иван?
Он не дома, а поехал во столен город.
Соболева шапка головушку ломит.
Кожаный пояс середину ломит.
Куння шубка по пятам бьется.
Вы дарите нас, не морите нас!
Пару яиц на ясминку.
Кусок сала на подмазочку.
Конец пирога на закусочку.
В некоторых домах, где есть молодые девушки заневестившиеся, волочёбники ещё «Паву» — песню, посвящённую любви, сватовству и замужеству:
Пава рано летала;
Раньше того девица встала,
Да перья собирала,
В веночек ввивала,
На головку надевала,
Сукните молодца,
Подайте колос!
После пожелания в такой форме богатого урожая волочёбники переходили к просьбе об одаривании их самих, выделяя лиц, игравших особую роль в обходах: поминальника (запевалы, зачинщика), скомороха и хомяножи (тот, кто носит сумку с дарами).
Концовки
Хозяюшка, наш батюшка,
Не вели томить, прикажи дарить!
Наши дары не великие:
Не рублем дарят — полтиною,
А и той золотою хоть гривною,
Починальчику — по десяточку,
Кто за ним поёт — по пяти яиц,
А скомороху — сито гороху,
Хомяноже — кусок сала,
Кусок сала — боты мазать,
Чтоб не топтались, грязи не боялись,
Не хочешь дарить — ступай с нами ходить,
С нами ходить — собак дразнить,
А где не перейдём — там тебя положим.
В завершении песни упоминается особый статус волочёбников как «небывалых гасцей», «нечастых», «недокучных», которые приходят лишь один раз в году («в годочек один разочек»); высказываются просьбы одарить их «кулём яиц», «белым сыром», «горилкой» и т. п. Если хозяин отказывался одаривать или одаривание было скудным волочёбники могли послать в адрес хозяев нешуточные угрозы: «А не дадите яйца — сдохнет овца, поедешь на поле — соху поломаешь, приедешь с поля — жену потеряешь»].
Пример одной из самых красивых волочёбных песен:
Оригинал
На добры вечар, сам пан хазяін!
Ой, калі ж ты спіш, так Бог з табою,
Калі не спіш, так выйдзі са мною,
Паслухай, што ў небе гудзе.
Прачыста ідзе, трох гасцей вядзе.
Першы госць — яснае сонца,
А другі госць — ясны месяц,
А трэці госць — дробны дожджык.
— Чым пахвалішся, яснае сонца?
— Як я ўзыйду рана ў Нядзелю,
Дак парадуецца ўвесь мір раждзёны.
— Чым пахвалішся, ясны месяц?
— Як я ўзыйду позна з вечара,
То зрадуецца купец у дарозе,
Тавар у аборы і шчука ў моры.
— Чым пахвалішся, дробны дожджык?
— Як я прыйду тры разы ў маі,
Зародзіць Бог жыта, пшаніцу,
(Жыта, пшаніцу), ўсякую пашніцу.

А ў ляску, ляску на жоўтым пяску
Зялёна ёлка, зялёна!
Салаўі гудуць, цэркву будуюць,
3 трыма вакнамі, чатырма ўгламі.
У адно акно сонца увайшло,
У другое вакно месяц увайшоў,
У трэцяе вакно сокал уляцеў,
Сокал уляцеў, слязу ураніў.
А з тае слязы рэчанькі пашлі,
Рэчанькі пашлі усё быстрыя,
Рэкі быстрыя, беражыстыя.

Перевод с белорус.
Добрый вечер, сам пан хозяин!
Ой, коли ж ты спишь, так Бог с тобою,
Коли не спишь, так выйди со мною,
Послушай, что в небе гудит.
Пречистая идёт, троих гостей ведёт.
Первый гость — ясно солнце,
Другой гость — ясный месяц,
А третий гость — мелкий дождик.
Чем похвалишься, ясно солнце?
Как я взойду рано в Воскресенье,
Так порадуется весь мир рождённый.
— Чем похвалишься, ясный месяц?
— Как я взойду поздно с вечера,
То возрадуется купец в дороге,
Скотина в хлеву и щука в море.
— Чем похвалишься мелкий дождик?
— Как я пройду три раза в мае,
Зародит Бог жита, пшеницу,
(Жита, пшеницу), всякую пашницу.

А в леску, леску на жёлтом песку
Зелёна ёлка, зелёна!
Соловьи гудят, церкви строят,
С тремя окнами, четырьмя углами.
В одно окно солнце вошло,
В другое окно месяц вошёл,
В третье окно сокол влетел,
Сокол влетел, слезу уронил.
А с той слезы реченьки пошли,
Реченьки пошли всё быстрые,
Реки быстрые, бережистые.
По содержанию и ритму украинские рындзивки (укр. риндзівки) Яворовщины относятся к волочёбным песням и близки к колядкам, в которых рождественский рефрен заменён пасхальным: Же Христос, же воскрес, же воістину же воскрес.
В Подляшье (граничный с Белоруссией регион Польши) песни пасхального обходного обряда назывались конопельками (польск. konopielka) и их исполняли компании, как правило неженатых парней. Эти песни начинались со слов «мала, тонка конопелька» (польск. mała, cienka konopielka) и повторяющимся рефреном «Хей лолем, хей, вино, да вино зелёное» (польск. Hej łołem, hej, wino, da wino zielone) или «Зелен, явор, дуб» (польск. Zieleń, jawor, dąbrowa). Существовало множество местных вариантов, но всегда в них были пожелания здоровья, благополучия, плодородия в хозяйстве, любви и скорейшего замужества дочери хозяина. Песни исполнялись под аккомпанемент губной гармошки, скрипки и гармоники.
Волочёбниками украинцев был «Волочильний понедiлок», у белорусов волочёбники («волочёвники») разделялись на «хлопский» — в понедельник и «дивчацкий» — во вторник, основным же днём, вероятно, была Великая суббота накануне Пасхи, которую называли «Вялiкдзень валачобны».

 


Поливальный понедельник украинцы отмечают сразу на следующий день после Пасхального воскресенья (Пасхи). … Традиция обливаться водой на Пасху пришла до наших дней с древних языческих времен. Тогда наши предки отмечали приход Весны и возрождение природы.
К этому обычаю — поливать водой, корни которого достигали еще язычества — церковь ​​относилась крайне негативно, называя подобные обряды «бесовскими игрищами» и «языческими обычаями» и выдавала специальные циркуляры, которые имели целью запретить понедельничные обливания. Правда, как ни запрещали, а обычай все равно существовал: молодым закон не писан. Подобные действия считались очищающими, так же как и на Крещение, Чистый четверг или на Купала. Когда рано утром к колодцам или к реке приходили девушки, их уже поджидали парни и обливали водой. Кое-где так поступали на улице или в доме. С этим обрядом, особенно в западных областях Украины, связано еще одно действие: девушка, которую парень облил водой, должна была подарить ему писанку.
В этот день на Гуцульщине и Подолье парни водили своих девушек к реке и обливали их водой на красоту и здоровье, получая за это писанку. От этого обычая понедельник получил название «поливальный». На Буковине светлый понедельник называли «улыванка», в этот день ребята ватагой ходили «купать девушек»: девушку выводили во двор, она наклоняла голову, и каждый парень трижды лил ей на шею родниковую воду, проговаривая: «Христос воскрес!»; после этого девушка приглашала всех к столу и каждому давала по две писанки. Девушек уливали — «чтобы не паршивели», женщин — «чтобы не болели».
В поливальный понедельник обливать друг друга и прохожих водой могут не только дети и молодёжь, но иногда и люди старшего возраста. И если взрослые люди поливают лишь ради традиции, то дети могут приносить немало хлопот, обливая людей с ног до головы]. В Закарпатье обливание происходит три дня: в первый день ребята поливают девушек, на второй — девушки ребят, на третий — кто кого захочет.
Польский праздник Дынгус, с обычаем обливание водой девушек, особенно тех, которые нравятся парням.
В Польше пасхальный понедельник назывался обливанным или поливанным. Во многих деревнях на рассвете парни забирались в дома, где живут девушки, и обливали их водой прямо в постели, нередко стегая розгами. Девушки делали вид, что убегали, но на самом деле были довольны — обливание водой означало, что девушка нравится кому-то из парней. Утром и днём обливались у колодцев и родников из вёдер, порой девушек затаскивали в пруд или реку. На следующий день во вторник наступал черёд девушек обливать парней. Этот обычай можно было наблюдать во второй половине XX века.
В Польше понедельник знаменовал наступление «щмигусадынгуса»(Śmigus-dyngus)-обычая, связанного со вторым днём Пасхи, в ходе которого парни обливали понравившихся им девушек водой. В ответ, если симпатия была взаимной, девушки одаривали парней крашенками (крашеные яйца) или преподносили другие знаки внимания.
До XV века дынгус и щмигус были двумя отдельными обычаями. Дынгус (дынгусование) означал принуждение к подаянию, чаще всего в виде яиц, под угрозой купели. Щмигус – это удары, стегание розгой, веткой или пальмой. Первые документальные упоминания об обычаях такого рода в Польше существуют с XV века и происходят от уставов синода познанских диецизий, которые предостерегают от практики, имеющей, несомненно, грешный потенциал: «Не допускайте, чтобы во второй и третий пасхальный день мужчины женщин и женщины мужчин унижали, отнимая у них яйца и другие подарки, что обычно называют дынговать, ни в воду толкая, потому что своеволие и мучения такие не обходятся без смертного греха и унижения имени Божьего».
Обливание касалось молодых девушек. Поливание водой сначала не было известно, к примеру, в Поморье, где оно распространилось после 1920 года. В некоторых районах, например, в Цешиньском, обычаи объединились: сначала обливали водой, а потом сушили легкими ударами веток. Во время пасхальных обливаний также оценивалось поведение той или иной девушки: считалось даже постыдным, если ее не облили в пасхальный понедельник, тем самым осудив за развязное поведение или иные прегрешения. Девушка, которую не облили и не похлестали, считала себя оскорбленной и беспокоилась, поскольку это означало отсутствие интереса со стороны местных кавалеров.
На следующий день, во вторник (который был также праздничным днем) реванш брали девушки. Термин дынгус первоначально означал выкуп, что указывает на совместное существование двух, возможно отдельных, обычаев.
Со временем слова щмигус и дынгус слились в щмигус-дынгус, что впервые было отмечено в послевоенном Словаре Правильного Польского языка Станислава Шобера. Происхождение этого обычая не вполне известно, а комментаторы основываются на зыбкой почве гипотез. Возможно, речь шла об акте очищения и увеличении плодовитости. Во многих районах на второй день после Воскресения Христова водой поливали не только девушек и женщин, но и землю, чтобы не скупилась на урожай, а также скот и коров, чтобы давали больше молока. Одних обычай обливания водой должен был предохранять от болезней и способствовать плодовитости и был дохристианским обрядом славянского происхождения, другие выводили его из Иерусалима, где собиравшихся поговорить о воскресении евреи отгоняли от своих окон водой. Уже сама многозначность символа воды давала возможность множества интерпретаций. Можно предположить, что обычай обливания водой имеет корни в языческих традициях и является знаком радости, связанной с уходом зимы. Церковь добавила символику очищающей силы воды
В Чехии в Поливальный понедельник юноши ходят по улицам и символически стегают девушек ветвями вербы. Девушка может облить парня водой, после чего убегает. Однако, если такая девушка будет поймана, то в течение года она будет иметь отменное здоровье и считаться первой красавицей. Помлазка (пасхальная плётка, пасхальное стегание, чеш. pomlázka, mrskačka, šmerkust, tatar, šlehačka, švihačka, hodovačka, houdovačka, sekačka, dynovačka, pamihod, pamihoda словацк. šibačka, šlahačka, польск. wielkanocne smaganie) — народный обряд в Чехии, Словакии и Польше в Пасхальный (Поливальный) понедельник, во время которого парни символически бьют девушек по ягодицам вербными или иными свежесрезанными веточками, чаще всего сплетёнными в специальную плётку.
Рано поутру в Поливальный понедельник парни выходят на улицу с помлазкой. Ищут девчат, которые прячутся или делают вид, что хотят спрятаться. Парни стегают девчат плёткой из молодых прутьев ивы (берёзы, можжевельника), украшенной на конце лентами. Девушки откупаются крашенками или писанками (в наши дни и шоколадными яйцами) и другими угощениями. Слово «помлазка», вероятно, произошло от слова помолодить и битьё девушек якобы передаёт им свежесть, гибкость и здоровье молодых веток ивы. Помлазкой также называют подарок из крашенных пасхальных яиц.
В Чехии и Словакии обычай битья помлазкой происходит во время пасхального колядования. Плётку делают из 6-12 свитых веточек ивы, с которыми мальчики идут колядовать и похлестать девушек со всей округи. Битьё по ягодицам сопровождалось пением специальных песен. Девушка же во время обряда имела право облить парня из ведра.
У восточных славян битие вербными веточками совершается чаще ночью после Лазаревой субботы или рано утром в Вербное воскресенье.

Волочильный понедельник, Обливанный понедельник: 2 комментария

Добавьте свой

  1. Думаю, что если их на каждом дворе горилкой одаривали, то к середине похода они уж точно «волочились»! Интересно, как, читая Ваши статьи, у меня складывается мысленная картина из мелкох деталей, мне известных, и Ваших объяснений, которые объединяют их в одно целое и добавляют очень много существенного.

    Нравится 1 человек

  2. Всяко могло быть.) Но традиционно выносят одну! чарочку а это между 50 и 100 гр , и думаю они пили по очереди в каждом дворе начиная от «зачинщика». Горилка была не таким и частым продуктом до активного внедрения Петром 1 казенной водки «аквавиты»,которую наш народ прозвал «оковитой»., Пьянство было чрезвычайно позорным на Украине, хоть и стало более частым с обеднением населения.Более крепкий и очищенный самогон-первак шел на приготовление наливок,где соответственно разводился, лекарственных средств и на очень редкие торжественные случаи случаи, В данном случае это могла быть и бражка и горилка, сейчас уже сложно восстановить. До последней хаты могла доходить ватага ,где не каждому то и попало) или упившаяся так ,что могла и уронить барышню.)))
    То что я застала , то была чарочка на подносе ,подносили с поклоном приветствуя всю ватагу в целом , а кому очередь выпить ,они сами знали)

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

Создайте свой веб-сайт на WordPress.com
Начало работы
%d такие блоггеры, как: