Журавль в мифологических воззрениях хакасов

17892338019075841

В традиционной культуре хакасов одной из почитаемых птиц был журавль (хак. турна). Исследователь А.А. Кропоткин относил журавля (наряду с орлом и уткой) к главным представителям пернатого мира хакасской фауны ].
По мифологическим представлениям хакасов, турна принадлежал к категории «царских» птиц.

В фольклоре известенсюжет, согласно которому в мире пернатых журавль являлся самой главной птицей, однако, провинившись, он был безвозвратно лишен этого статуса . Приведем сведения одного из вариантов этого мифа, обнаруженного в архиве Русского географического общества (г. Санкт-Петербург). «Прежде журавль был царем птиц, а когда он стал сильно обижать
и бить птиц (тераксак1 ногу переломил), тогда Кудай (Бог. – В.Б.) сменил его и назначил белохвостого беркута»
. Подобные мифологические взгляды на журавля, потерявшего царский трон, имели широкое распространение среди тюрко-монгольских народов Сибири   . Вместе с тем в хакасском фольклоре образ журавля часто наделялся яркими чертами – благородством, отзывчивостью и бескорыстием. Так, в одном из хакасских мифов журавль, откликаясь на просьбу, совершенно безвозмездно предоставляет отдельным животным еду

.В архаических воззрениях журавль, подобно другим перелетным птицам, был связан с анимистической идеей. География полетов птиц с севера на юг и обратно в мифологическом сознании воспринималась как путешествие из мира мертвых (север) в мир живых (юг). Данная мысль получила свое воплощение в идее неразрывной связи образа птицы с сакральной сферой и
душой человека. Хакасы полагали, что в момент смерти душа-тын (букв. душа-‘дыхание’) взрослого человека отрывалась и, превратившись в журавля , улетала в страну мертвых (язят чирi) . Ассоциация именно с этой птицей была не случайна. Журавль отличается от других пернатых своей неутомимостью в полете на дальние расстояния, в том числе, как считали хакасы, и в потусторонний мир. Весной во время прилета журавлей или осенью в период их отлета люди выходили на кладбище и проводили поминки по умершим в текущем году. Для поминовения душ этих людей на костре сжигалась ритуальная пища
. Согласно традиционным представлениям, «журавли кругами летают над могилами и считают покойников»
.
Хакасы полагали, что в летний сезон журавли должны вывести птенцов – числом, равным числу умерших в течение года
. Стоит заметить, что в мировоззрении тюркских и монгольских народов круговое вращение в целом имело сакральное значение. Круговой облет мест обитания и сопредельных территорий, по мнению орнитологов, является типичным поведением журавлей . У хакасов принято было считать, что если прилетевшие весной журавли кружили над селением по ходу солнца, то это являлось благостным предзнаменованием. В случае же, если полет этих птиц имел противоположное направление, это считалось плохим предвестием. Ожидался тяжелый год, сопровождаемый болезнями и смертью людей и скота. В этом случае хакасы кричали в адрес журавлей: «Оңар ибiрiнер!» – ‘Кружите правильно’ .
В традиционном сознании круговой облет журавлей мог соотноситься, очевидно, с обрядом ибiрiг похоронного цикла и осуществлялся в виде троекратного кругового обхода вокруг гроба и могилы. Он был призван отделить душу умершего от живых и выполнял защитную функцию. В мифоритуальной системе хакасов журавль воспринимался в качестве проводника души человека в загробный мир. Этот образ, символизирующий путь человека в один конец, определил смысл народной поговорки: «Дорога гуся просторная, путь журавля глухой!» .
В мировоззрении хакасов журавль как птица, имеющая прямое отношение к сакральному, наделялась в определенной степени и вредоносными для человека качествами. Ее относили к категории «хаарғысчыл хус»–‘проклинающих птиц’ . Сведения о вере хакасов в проклинающие свойства этой птицы еще в конце XIX в. были записаны Н. Поповым. Исследователь сообщал: «Если кто-нибудь возьмет яйца из журавлиного гнезда, то самка кланяется солнцу и проклинает похитителя; поэтому татары (хакасы. – В.Б.) не трогают журавлиных яиц»
. Журавли, как известно, гнездятся парами. Поэтому считалось, что человека, застрелившего одного из них, другой обязательно проклянет и нередко, чтобы избежать проклятья, убивали журавлиную пару.
Вера в журавлиное проклятье и табу на отстрел этой птицы были известны и другим тюркам Южной Сибири . Убивать журавля допускалось лишь в ритуальных целях. У хакасов бытовал обычай «турна ялгязi» – ‘закон
журавля’. Охотник, добывший птицу, отправлялся с ней в гости к наиболее состоятельным людям (баям). Он мог свободно обменять тушку журавля на какое-либо животное или предмет. Отказ произвести такой обмен считался большим грехом и сулил негативные последствия. Со слов информанта: «Когда охотник подстреливал журавля, то, вернувшись домой, дарил
птицу соседу. Сам охотник не имел права оставлять ее у себя, в противном случае на него и его семью обрушится несчастье.
Сосед отдавал журавля другому соседу, а тот мог передать третьему. Последний, кому доставалась птица, варил ее мясо. При этом он был обязан пригласить на трапезу всех, кто передавал ему журавля, в том числе и подстрелившего птицу. Мясо журавля считалось очень ценным подарком»
.
По материалам В.Я. Бутанаева, обычно охотника одаривали овцой или полусуконным кафтаном .Согласно же сведениям Н.Ф. Катанова, «если везти журавля, то давали стельку для обуви» . Надо заметить, что в хакасском фольклоре образ журавля имел устойчивую связь с обувью . Вероятно, один из
узнаваемых признаков этой птицы – голенастость – в ми фологическом сознании в определенной степени способст вовал ее отождествлению с обувью, имеющей высокую голень.
Необходимо сказать, что в традиционной культуре распространенным явлением было наделение природных объектов и представителей животного мира человеческими чертами и наоборот. Эти воззрения в полной мере распространялись и на журавлей. Например, про одинокого человека говорили «асхан турна» –букв. ‘заблудившийся журавль’ . Подобная же идея обнаруживается в следующей быличке:
Ибсэк – болотная трава с колючими листьями, корни ее употребляются в пищу. Журавли охотно едят эти корни, отыскивают их на болоте и добывают своим длинным носом. Один журавль нашел ибсэк и хотел есть его, а другой прилетел и говорит:
– Дай мне!
– Не дам!
– Не дашь, так я тебя отсюда прогоню!
Побоялся журавль, чтобы его не отогнали от корней, и дал. Рассказ, не интересный по содержанию, оживляется тем, что в
восклицаниях: Дай мне! Не дам! Не дашь, так, прогоню! На татарском (хакасском. – В.Б.) наречии слышится большое сходство с подражанием крику перекликающихся журавлей7
.
Испокон веков, наблюдая за «семейной» жизнью журавлей, люди отмечали их высокую привязанность друг к другу и особенно к своему гнезду. Известно, что эти пернатые сооружают гнезда, имеющие округлую форму на земле. Данная особенность, как и способ гнездования этой птицы, нашли отражение в мифологическом сознании хакасов. Юрта – жилище, также округлое в плане, в фольклоре соотносилось с птичьим гнездом, а порой и с самой птицей, в том числе и журавлем.
Подобные воззрения представлены в следующих загадках: «Гнезда ста птичек – на одном месте (решетка юрты)», «Большая птица улетела, и гнездо ее осталось (снятие юрты)», «Журавленок улетел, а кочка осталась (след снятой юрты)» ].
В языке хакасов имеются идиоматические выражения, в которых все члены семьи напрямую соотносятся с птицами . Возможно, что реликты архаических представлений: «человек (душа) – птица» // («дом – гнездо (птица)»)
актуализируются ритуальной практикой подвешивать грудинку журавля – пяксян – к стропилам юрты.

Помимо апотропейной функции, грудинка была призвана нести счастье (ырыс) в дом. Считалось, что пяксян также способствует удаче на охоте .
В культуре хакасов, как и других тюркских и монгольских народов, традиционно домашний быт и хозяйство в большей степени входили в сферу деятельности женщины. Данные реалии нашли отражение в хакасском языке, где слово женщина («ипчi») буквально переводится, как ‘домашняя’ . Женские черты журавлиного образа ярко представлены в фольклоре; например, в хакасских загадках: «В тумане плачет женщина с косами (журавль)» , «Сквозь облака причитает баба с косами (журавль)» . Определенные ассоциации этой птицы с женщиной представлены также в следующей песне:
Отправитесь в кочковатую землю!
Поймаете журавленка!
Пусть тот, кто не поймает журавленка,
Будет женщиною, имеющею косы! [.
Кроме того, образ журавля представлен и в названии некоторой домашней посуды, например турна мойын – ‘четверть(посуда) (букв. журавлиная шея’ .

Таким образом, в традиционной культуре хакасов журавлю придавалось большое сакральное значение. Образ этой птицы имел прямое отношение к душе человека и соответственно был включен в мифоритуальную практику. В традиционных воззрениях журавль в большей степени соотносился с женским началом и жилищем. Сходство мифологических представлений и обрядовой практики с другими тюрко-монгольскими народами свидетельствует об их этнокультурных взаимодействиях в прошлом

В А БУРНАКОВ

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

Блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

Создайте свой веб-сайт на WordPress.com
Начало работы
%d такие блоггеры, как: