Битва деревьев – Cad Goddau

Кад Годдэу, Кад Годдо, Кад Годдэх (Cad Goddeu) «Битва Деревьев» – средневековая валлийская поэма, входящая в «Книгу Талиесина». Точная датировка создания этой поэмы не представляется возможной – в тексте нет никаких исторических или географических указаний, но по стилю и языку принято относить ее к 9-10 вв.

Битва Деревьев упоминается в триадах бардов, как «одна из трех битв, произошедших по пустой причине», из самого текста Cad Goddeu не ясно, из-за чего именно, но есть краткий пересказ сюжета в одном из манускриптов коллекции Пениарта (The Peniarth Manuscripts), хранящихся в национальной библиотеке Уэльса, где говорится, что битва состоялась между великим колдуном из Туата де-Данаан, Гвидионом ап-Доном, и королём Аннуина, Иного Мира, Арауном, из-за того, что Гвидион похитил у Арауна чудесных животных – белую лань, щенка гончей и, возможно, еще и чудесного чибиса. Битва состоялась при Кэр-Невенхир (в тексте Caer Ueuenhir), «Крепости высоких небес», которая упоминается и в других текстах как «крепость Иного Мира»), хотя иногда говорится, что свершалась она в легендарном Каледонском Лесу (Coed Celyddon).

Сюжет битвы деревьев – еще одно отражение характерной для кельтского мифа битвы противоположностей: порядка и хаоса, света и темноты, проявленного мира и потустороннего, нового и старого, лета и зимы. Гвидион ап-Дон выступал в этом варианте битвы за свет, лето, проявленный мир и порядок, на его стороне сражались великанша-воительница Ахрен («Лес»), его брат – Аматэон ап-Дон, и его воспитанник – Ллеу Ллау Гифес (валлийский вариант Луга Длиннорукого). Говорится, что по слову Гвидиона, и повинуясь его жезлу, поднялись на битву деревья – но если судить по контексту, деревья сражались с обеих сторон – например, на стороне Арауна сражался и Бран (Вран), «Бран сияющих ветвей», традиционно ассоциирующийся со священной ольхой («старшим деревом»), но кроме ольхи связывались с ним и еще некоторые деревья старого почитания. Сражались на стороне Аннуина и «Три пса (щенка) битвы» – вожди армии Потустороннего Мира, а также некий вепрь (вепрь, дикая свинья вообще считались у кельтов животными, связанными с нижним миром; хотя вряд ли в битве сражался сам Турх Труйт, Великий Кабан)

В сражении участвовали 28 деревьев и кустарников, значимых для кельтской культуры – ольха, ива, рябина, терновник, ежевика, шиповник, малина, бузина, плющ, вишня, береза, дрок, ель, тис, вяз, орешник, бирючина (или дикая яблоня), падуб, боярышник, лоза, папортник, ракитник, золотарник, вереск, дуб, ясень, груша, каштан; каждое из этих деревьев обладало своими волшебными свойствами, своим характером, социальным статусом и т.п. Как можно понять, многие деревья из Кад Годдэу включены и в Огамический алфавит.

© Shellir

В Мабиногионе “Битва деревьев” именуется одной из Трех битв Острова Британии, возникших из-за пустой причины. В рукописи Джона Дэвиса из Маллвида (XVII в.) упоминается, что эта битва произошла “из-за оленя и борзого щенка, что пришли из Аннуина”. В этой битве против сил Аннуина (подземного царства) сражались Гвидион (солнечный бог) и Аметон, сыновья матери всех богов Дон. В целом эта битва является отголоском мифологического сюжета о борьбе божеств Космоса и Хаоса (греческие боги и титаны, ирландские дануиды и фоморы и др.). Кроме весьма туманного описания битвы, в поэме большое место уделено самовосхвалению легендарного Талиесина, который выступает здесь как предвечный “свидетель истории” (наподобие ирландского Финтана) и одновременно могучий воин и чародей.

ffb627113b4d11f3034a864ca479e294

Brian N. Young – Author: Excerpt from ‘Cad Goddeu’

I

Множество форм я сменил, пока не обрел свободу[1]

Я был острием меча – поистине это было;

Я был дождевою каплей,

и был я звездным лучом;

Я был книгой

и буквой заглавною в этой книге;

Я фонарем светил, разгоняя ночную темень;

Я простирался мостом над течением рек могучих;

Орлом я летел в небесах,

плыл лодкою в бурном море;

Был пузырьком в бочке пива,

был водою ручья;

Был в сраженье мечом

и щитом, тот меч отражавшим;

Девять лет был струною арфы,

год был морскою пеной;

Я был языком огня

и бревном, в том огне горевшим.

С детства я создавал созвучия песен дивных;

Было же лучшим из них сказанье о Битве деревьев,[2]

Где ранил я быстрых коней и с армиями сражался,

Где встретил страшную тварь, разверзшую сотни пастей,

Hа шее которой могло укрыться целое войско;

Видел я черную жабу с сотней когтей острейших;

Видел и змея, в котором сотня душ заключалась.

II

Я видел в Каэр-Hевенхир,[3] как бились за власть деревья,

Как барды слагали песни, как воины шли в сраженье,

Как Гвидион[4] вверх поднял свой тонкий волшебный жезл,

Молитву творя небесам и Господа умоляя

Его не бросить в беде, избавить от злой напасти.

И слово Господне сошло с небесных высот на землю:

“Чтоб Пеблиг[5] могучий не смог твой край предать разоренью,

Пусть войском твоим деревья и травы лесные станут”.

И Гвидион создал войско из самых сильных деревьев,

А слабые вырубил, чтобы не стало врагу подмоги.

Их дева в бой повела, чтоб с тяжестью бед покончить,

И мощной своей рукой трех псов боевых сразила[6]

Hам тяжко пришлось в сраженье, где кровь рекою струилась,

Hо нам придавало силы раденье о судьбах мира.

Ведь три важнейших событья, случившихся в этом мире,-

Потоп, что землю залил и род обновил человечий,

Затем распятье Христа, затем день Суда Господня.

III

Hа битву первою шла ольха, старейшая в своем роде[7]

А юные ива[8] с рябиной[9] процессию замыкали;

От запаха крови пьян, шагал терновник колючий;[10]

И ежевика влеклась, всегда готовая к бою;

И розы свои шипы к врагу простирали в гневе;

Кусты малины пришли, покинув лесную чащу;

И жимолость ради битвы презрела свою ограду,

И плющ вместе с ней, и вишня, что шла на битву со смехом;

Последней береза шла, мудрейшее из деревьев,[11]

Отстав не трусости ради, а гордость свою сберегая;

Их строй по бокам ограждал золотарник цветущий,[12]

Ель шла впереди, полководцем средь них величаясь;[13]

А королем был тис, что первым в Британии правил;[14]

Мохом обросший вяз не в силах был сдвинуть корни

И плелся в хвосте, пугая врагов кряхтеньем и скрипом;[15] Орешник[16] оружье острил в преддверии грозной битвы,

И бирючина,[17] как бык, стремилась за стройной елью.

IV

Падуб[18] зеленый пришел, не отставая от прочих;

За ним и боярышник дивный, чей сок исцеляет раны;

Лоза, извиваясь, ползла на бой за деревьями следом.

Hерадостно трусам пришлось:[19] был папоротник загублен,

Ракитник пришлось срубить и выкорчевать утесник.

Hо храбр, хоть и ростом мал, оказался медовый вереск,[20]

Что в первых войска рядах врагу наносил удары.

От поступи мощного дуба дрожали земля и небо,

Он втаптывал в землю врагов, разя их без счета,

А рядом с царственный ясень[21] с трудом отражал атаки

Врагов, что шли на него, как волны на берег моря;

И груша сражалась там же, обильно кровь проливая;

Каштан состязался с елью в свершенье подвигов ратных.

Бел снег, и чернила черны, и зелены деревья,

Спокойны пучины вод с тех пор, как я крик услышал;[22]

С тех пор березы растут в стране этой без опаски,

И тянутся вверх дубы по слову Гвархан-Мэлдерва.[23]

V

Меня, когда я родился, не мать с отцом породили,

Hо создан я был волшебством из форм девяти элементов:[24]

Из сока сладких плодов, из предвечного Божия Слова,

Из горных цветов, из цвета деревьев, из дикого меда,

Из соли земной, из руд, что таятся в недрах,

Из листьев крапивы и из пены девятого вала.

Меня сотворил Гвидион, коснувшись волшебным жезлом,

И Мат меня создал, чтоб вид я смог обрести и облик.

Стараньем великих магов я смог на свет появиться;

Эурис, Эурон и Модрон трудились, чтоб я родился;[25]

И сам взволновался Господь, увидев мое рожденье –

Ведь создан я магом из магов еще до творенья мира;

Я жил и помню, когда из хаоса мир явился.

О барды! Я вам спою, чего язык не расскажет,

Ведь жил я на дне морском, спал в раковине моллюска

И дружбу водил с самим Диланом, Сыном Моря;[26]

Я жил во дворцах и на равных беседовал с королями.
6a53b5c22469b584f467744465c08cf3

VI

Я помню два острых копья, сошедших на землю с неба,

Что бились со мной в Аннуине, желая меня повергнуть;[27]

Хоть восемь десятков раз был ранен я их остриями,

И сила трехсот ударов была в их каждом ударе;

Hо мой удар был сильней, девятистам людских равняясь;

Я их одолел, хоть были они меня не моложе.

Я помню волшебный меч, сразивший немало храбрых,

Он кровь мою обновил, отрезал все, что мешало.

Hароды рождались, и гибли, и вновь восставали из праха;

Всегда мое славилось имя, всегда мое слово ценилось.

Я вился змеей по холму, по озеру рыбой плавал;

Я был лучистой звездой, сиянье с небес простиравшей.

Имел я волшебный плащ, имел чародейную чашу,

Что вызвать могла туман, неделю страну скрывавший.

Кинжал мой стоил дороже десятка рабынь искусных,[28]

И шесть соловых коней ценой не могли сравняться

С рыжим моим скакуном, летевшим быстрее чайки.

VII

Hе слаб я еще в бою на суше и среди моря;

Hа ратном поле могу я с сотней бойцов поспорить;

Запятнан кровью врагов мой щит с золотой каймою.

Еще не родился тот, кто в битве со мной сравнится;

Лишь Горонви[29] на меня способен поднять оружье.

Я белых пальцев своих не портил черной работой;

Я воином был, хотя сейчас я – певец и книжник;

Разил я врагов и сам не раз был сражаем ими;

Hа сотне стен крепостных стоял я во время осады,

И сотню стен осаждал, тараном их пробивая.

Друиды сказали Артуру, когда он хотел услышать

О трех важнейших событьях, случившихся в этом мире,

Что первым случился потоп, что род обновил человечий,

Потом был распят Христос, людей от греха спасая,

И будет Господень Суд, и век золотой настанет.

Тогда я найду покой и радость в Hебесном царстве,

Как мудрый Вергилий[30] рек в своем прорицанье давнем.

bbd67711b89f960ad14b57cf47114ad9

.

[1] Здесь перечисляются воплощения легендарного поэта, мудреца и воина Талесина. Обращает на себя внимание то, что среди воплощений названы не только живые существа, но и неодушевленные предметы. перечисление предыдущих воплощений мудреца дает нам информацию о представлениях кельтов о переселении душ.

[2] Cad goddeu; слово “goddeu” переводится как “деревья” или “лес”, но может означать также “цель, намерение”.

[3] Каэр-Нивенхир – «Крепость высоких небес», она неоднократно упоминается в произведениях Мабиногиона, прежде всего в поэмах из «Книги Талиесна». Это одна из крепостей потустороннего мира, упомянутых в древней валиийской поэзии. В целом, география поэмы носит символический характер.

[4] Гвидион – солнечный бог. В битве деревьев он сражался с темными богами – Араун и Бран, – владыками подземного царства.

[5] Неизвестное лицо, этимология имени не ясна.

[6] Имеется в виду великанша Ахрен, которая сражалась впереди войска деревьев. Она убила трех предводителей войска Аннуина.

[7] Последующее перечисление 28 деревьев и кустарников отражает их важную роль в кельтской мифологии. Он соответствуют 28 дням кельтского лунного месяца и 28 «благородным деревьям» из древнееирландского свода законов «Шенхус Мор» (Senchus Mor). Ольха – «старшее дерево» по представлениям друидов, которое ассоциировалось с началом года. Ольха у кельтом ценилась как сырье для древесного угля и связывалась с огнем.

[8] Ива считалась колдовским деревом и связывалась с луной. Греки посвящали ее богине Гекате, а кельты приносисли жертвы богам в ивовых корзинах.

[9] Рябина использовалась кельтскими друидами для защиты от духов и пророчеств. Она была символом богини Бригг (в христианское вреям – св. Бригитты) и ее праздника Имболк, который отмечался 1 февраля.

[10] Терновник считался несчастливым деревом, связанным со смертью и колдовством. В христианское время он также ассоциировался с терновым венцом Христа. При этом терновник отгонял ведьм, а дымом от его горящих ветвей окуривали животных, чтобы защитить их от болезней.

[11] Береза символизировала первую букву в ирландском алфавите деревьев. Ее ветви во всей Европе использовались для религиозных обрядов и изгнания злых духов.

[12] Из-за желтых цветов золотарник считался солнечным деревом.

[13] Ель упоминается в тексте трижды, т.к. она традиционно являлась символом вечной жизни и обновления, связывалась с началом нового года. Отсюда и произошел обычай наряжать новогоднюю елку. Ель также наделялась целебными свойствами.

[14] Тис считался у кельтов деревом королей, из него рубились королевские покои. Тис также ассоциировался со смертью.

[15] Вяз считался символом старости. Он часто употреблялся для зажигания «чистого огня», дымом которого окуривали скот, чтобы защитить его от болезней.

[16] Орешник в ирландской и валлийской традиции всегда символизировал тайную мудрость. По легенде ирландский герой Финн обрел пэтический дар, отведав орехов с волшебного дерева. Ветка орешника в Англии, как и в России, использовалась для отыскания спрятанных сокровищ и подземных вод.

[17] Бирючина – кустарник семейства маслиновых. Из-за выносливости и крепкого ствола она традиционно считалась «деревом-воином», об этом говорит и ее русское название, проистекающее от слова бирюч (молодой дружинник).

[18] Падуб считался двойником священного дуба.

[19] Имеются в ивду деревья, традиционно негативно оценивающиеся в валлийской мифологии, которые пришлось срубить, чтобы они не встали на сторону врагов. В частности, ракитник ассоциировался с распущенностью, папоротник, с колдовством.

[20] У кельтво напиток из вереска, знаменитый вересковый мед, считался целебным.

[21] Ясень считался символом мирового древа, из ясеня делались царские троны.

[22] Перевод условный. В оригинале говорится, что после некоего крика «великие моря обрели свое место».

[23] Один из древних кельтских магов.

[24] «Девять элементов» не раз упоминаются в кельтском фольклоре как материал для сотворения мира или каких-либо волшебных существ. В оригинале речь идет о трех плодах, трех цветах и трех стихиях – земле, воде, воздухе.

[25] Перечисляются самые известные чародеи валлийских мифов: Гвидион, сын Дон, Мат, сын Матонви, пара Эурис и Эурон и Модрон, мать Мабона.

[26] Дилан сын Моря – древний бог моря и рыбной ловли, возможно представляющий собой полурыбу, как и другие «морские люди» из ирландских и валлийских легенд. Полностью имя переводится как «достойный быть на волне».

[27] Символическое изображение битвы сил света (в лице Талиесина) и сил хаоса (Аннуина).

[28] Анахронизм. В историческое время рабыни в Уэльсе (в отличие от Ирландии) не выступали как единица обмена.

[29] Горонви из Долеу-Эдриви – волшебник, упомянутый в триадах как современник Артура.

[30] Вергилий в средние века был известен не столько как поэт, сколько как чародей и прорицатель, поскольку одни из мест в его четвертой эклоге было воспринято как предсказание о рождении Христа. Вергилию приписывались многочисленные трактаты по магии и сарологии.

http://srednie-veka.narod.ru/ist/Mabinogion1.htm http://ogham.diary.ru/p188211030.htm
http://blog.arthistoryonline.ru/%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8/bitva-derevev-cad-goddau/

Битва Деревьев

I
Звери сбираются в стаи,
Небо укрыло землю,
Ночи длиннее стали –
Надежду скрывают тени.
Ярость трав и деревьев
Готова сойти на город,
Промчаться быстрым оленем,
Бросая на тверди споры.
Во многом числе берёзы
И сосны срывают крыши,
Травы на сизых откосах,
Вгрызаются в окна и ниши.
Папоротник сеет семя
На место, что было людным,
Кончилось ваше время,
Перстом указуют судным.
Люди, гордости дети,
Исчадие гения злого,
Кончилось ваше время,
Природа пришла к расколу.
Рванулась вперёд за магом,
Что жезлом выводит руны,
Что в тёмном как ночь кафтане,
Делает солнце юным.
Он был до рожденья мира,
С Творцом знать одно обличье,
В его руках светлая лира,
А на челе величье.
Устав от тщеты и боли,
Что люди в природу дали,
Он взял в руки щёпоть соли
И бросил, и боги встали.
Природа рванулась в город,
Деревья ожили и камни,
Холмы, почувствовав голод,
Пошли, раскрывая тайны.
Берёза, бирючина, вереск
И сосны, и мхи лесные,
Стремились на синий берег,
За ними цветы полевые.
Могучим столпом сквозь крышу,
Прорвался кедр могучий,
Дубравой великой дышит,
Город, укрытый тучей.
Река из берега вышла,
Питая деревья и камни,
Скользнула серебряной нитью,
Среди городских развалин.
Сошлись могучие энты
И кровь проливая яро,
Родили в солнечном свете,
Потоки воды и пожары.
За жезлом стремятся тисы,
И травы – ковры земные,
За ними совы и лисы,
И всякие твари лесные.
Деревья швыряют камни,
Холмы урожай собирают,
Река протянула длани,
Травы в косы сплетая.
Волки стаями бродят,
Вой их, людей разбудит,
Были в застенках боли,
Ныне природа их судит.
Рысь на престоле стольном,
Совы в разбитых окнах,
Олени пасутся на воле,
На изумрудных волнах.
Дубы-колдуны машут в небо,
Грозят отомстить и рядом,
Врываются, рушат стены
Когда-то цветущего града.
Здесь люди бежали в страхе,
Увидев такое войско,
А кто не бежал, тот прахом,
Землю укрыл, как лоском.II
Я видел такие битвы,
Задолго до вашего мира,
И были те битвы свиты,
Поэзией арфы и лиры.
Я был в этих битвах тисом,
И ясенем храбрым тоже,
Щитом бузины над рисом,
Мечом шиповника в ложе.
Я молнией был над сечей,
И рысью и белым волком,
Соколом – битвы предтечей,
Скалы золотой осколком.
Я жезлом был в битве рьяной,
В руках молодого мага,
Малиной безумной и пьяной,
С которой стекает влага.
Был твёрдой корою дуба
И молотом наковален,
Крушил каменьями срубы –
Победою славной отравлен.
Я был остролистом крепким,
Рвал ткань опостылевшей жизни,
Вдыхал ароматы терпкой,
Рядом стоящей вишни.
Никто не указ мне на свете,
Ничто, кроме воли небесной,
Никто кроме Бога на небе,
Иное всё бесполезно.
Мне совесть моя – отрада,
Мне знанье моё – победа,
Мне нежность Творца – услада,
Текущая с верхнего неба.
Мне радость моя – царица,
В яблоневых переливах,
На Эвайне радостны лица,
Над пеною синих приливов.
Коньком золотым был однажды,
И светом в кронах деревьев,
Я тот, кого знает каждый,
Но, как водится, в это не верит.
Теперь же, когда я стал магом,
Постиг недолю и долю,
Серебряным жезлом как жалом,
Всему, что в природе дал волю.
Устала природа от боли,
Исчадий гения злого,
Людских желаний и воли,
Приведших природу к расколу.
Они убивали деревья,
Зверей убивали без счёта,
Разбрасывали каменья,
А ныне пришёл срок расчёта.
Сжигали и рвали природу,
Топтали копытами землю,
Так было века и годы,
А ныне пришли к искупленью.
Я слишком многое видел,
Чтоб ныне терпеть этот морок,
Чтоб видеть, как мёртвые лики,
Наполнили этот город.III
У меня было много обличий,
Прежде чем я на свет появился.
Озарю я дубраву величьем,
Когда канет в тень сирый убийца.
Ждал, и был хрусталём я прозрачным,
Снискавшим обитель покоя,
Голубым вьюном в мире мрачном,
И птицею певчей у взморья.
Я ладьёю был в сизом тумане,
И медведем в логове тёмном,
Я лозою был виноградной,
И гранью клинка героя.
Словом в книге дубравами свитой –
Вечной книгой, оправой объятой,
И чудесной строкой Талесина,
И руной на древе распятой.
Я был в воздухе синею каплей,
И сияющей был звездою,
Я был светом ночной лампады,
И в холмах золотой рекою,
Я мостом был над этой рекою,
Что уводит к божественным массам,
На траве был волшебной росою
И слезою великого Аса.
Я был колыбелью младенца,
И мечом в руке паладина,
Жгучим и ярым был перцем,
На ножке изящной и длинной.
В бою был щитом с гербами,
И арфою был волшебной,
Я был очагом и сталью
По дороге меж жизнью и смертью.
Светлым Льювлингом я был украден,
И душа была в заточенье,
Окружённая яблочным садом,
Сотни лет пребывая в ученье.
Вот душа на древе лазурном,
Что стоит в тишине одиноко,
Ожидала, когда станет нужно,
Появиться в мире далёком.
Это, вспомнив, я встрепенулся,
И увидел, над миром чудо –
Боги севера!.. Я вернулся,
Чтоб увидеть, как здравствуют люди.
И увидел тогда злые лики,
Среди смертных лишь тлен и паденье,
И увидел, что люди забыли,
И смакуют своё разложенье.

IV
Вскинул я в отчаянье руки,
И взмолился: «Ну, что же такое…
Где потомки богов? Эти люди,
Губят детище вековое!..
Где величие и отрада,
Где завет оставленный ране,
Где цветение райского сада,
Где же правда, все тонут в обмане?
Гнев от правды, а не от обиды,
Пусть же боги предстанут на тверди,
Пусть мой жезл и эта молитва,
Станут твёрже бронзы и меди…».
Боги древние встали на тверди,
Дали знание – мага отраду,
Бубен дали из кожи оленьей,
Дабы громы били, как грады.
Дали твёрдость руки и руны,
Что, сплетаясь, рождают узоры,
От которых нечистые думы,
Уходят в глубокие норы.
Дали силу и посох бражный,
Светлый жезл в ночи ковали,
Дали змея острое жало
И открыли Эвайна дали.
Стал я твердью земной и холмами,
Стал воротами в мир перламутра,
Словно жемчуг, растущий веками,
Стал мой дух среди сирого люда.
Вот: не в силах сдержать гнев на морок,
Вскинул жезл над пеною мира,
И откликнулась вся природа,
Города и людей пронзила.
Рядом встали вязы и клёны,
Шла бирючина рядом с дубом,
Разрушал мир людей тис зелёный,
Стала площадь зелёным лугом.
Благородной берёзы стремленье,
То же что и рябины изящной,
А отважной ольхи утешенье,
Низвергнуть мрачные зданья.
Речная ива и ясень,
Жестокость которого славна,
Боярышника лик прекрасен,
Едва ли их сила не равна.
Дуб-хранитель с корою как камень,
Остролисту в желаниях вторит,
Он родил своей силою пламень,
И с лещиной в мятежности спорит.
В благословенном величье,
Яблоня белая в битве,
Бросает птичии кличи,
И вторит моей молитве.
Вот виноградные лозы,
Вслед за плющом город режут,
За ними тростник на откосах,
Разросся, закрыв собой межи.
Горький терновник стал славен,
И бузина отличилась,
Пихта разрушила ставни,
И стена, как о камни разбилась.
Утёсник в пылу светлой битвы,
Вереск за ним не последний,
Тополь, чьи кудри увиты,
Пухом, боец не ущербный.
За ними идут тис с малиной,
И песни поют – я их знаю,
Я жезлом и громовой силой,
На жатву их отправляю.
В корнях звери рыскают всюду,
А в кронах птичии стаи,
Река, разливаясь повсюду,
Смывает остовы и сваи.
И рыбы и гады речные,
Выскакивают на поверхность,
Ведь в этой жестокой битвы
Природе хранят они верность.
Вспенились воды речные,
Болота пришли в движенье,
Нет безразличного ныне,
Нет не виновного в тленье.
Нет посторонних для битвы,
Природа прощенья не знает,
Молитесь – поможет молитва,
Молитва всегда спасает.

V
Пройдёт не более века,
И проходя в светлых рощах,
Где роса на поверхности света,
И где совы ухают ночью.
Где ручей у корней воркует,
И в сумерках древние роды,
В кругах колдовских ликуют,
И чисты в лунных отблесках воды.
Где поёт соловей под утро,
А вдали еле видно в тумане,
Дуб стоит вековой и мудро,
Шепчет листвой преданья.
Туманом полны рассветы,
И сизыми прядями морось,
Ткёт свою пряжу дева,
И слышен везде её голос.
И вот я скажу, как видел:
Она, взяв росы серебряной,
Хрусталь её уронила,
На ресницы свои и длани.
И так создались созвездья,
И звёзды в их нежном величье,
Из голоса её пенья,
К вселенной пришло обличье.
В её глазах отражённы,
Как в омуте обетованном,
Огней чредованье томных,
У корня мира сияя.
Потоком лазурным и чистым,
Огни устремились в сумрак,
Чтобы в пустотности мглистой,
Создать мироздание юным.
Источник живого света,
Рождённый волшебной песней,
Создание диво-поэта,
Девой-природой нежной.
Она вновь и вновь вспоминая,
Как было тёмное время,
Крупинками света играя,
Скинула тяжкое бремя.
Пройду я по лесу и долу,
Найду в источнике правду,
Даже не видно, что город,
Здесь распространял отраву.
Даже не скажешь, что люди,
Век лишь назад здесь стояли,
Природа накрыла их грудью,
И они на ветру пылью стали.
И не скажешь, что лютою битвой,
Это место было объято,
Ныне травами мягкими свитой,
Природа вернула святость.
Помню как в окончании битвы,
Дуб великий, камень поставил,
И пришли к тому камню с молитвой,
Тот, чьи плечи Господь расправил.

Каждая строчка поэта,
Того, кто зовёт себя бардом,
Должна быть, как музыка спета —
Как изречённое магом.
Ни больше, ни меньше, а ровно,
Чтоб было понятно и мудро,
Чтоб перед престолом Господним,
Было ответить не трудно:
«Я правде служил и был магом,
Стихий заклинателем светлым,
Я с эльфами знался, был бардом,
Породою твёрдой и редкой…».IУ меня было много обличий,
Прежде чем я на свет появился.
Я не ведал меж ними различий,
И водой родниковой струился.
Стал клинка остриём – это было,
В эпоху великих героев,
Когда боги по миру ходили,
Создавая легенды собою.
Я был каплей дождя над нивой
И звёздным лучом – солнцу равным,
Я был древней волшебной книгой
И в книге той буквой заглавной.
Я светил фонарём, разгоняя,
И туманы, и темень ночную,
Простирался мостом над каскадом
Диких рек, что в долинах воркуют.
Орлом я летал в поднебесье,
И лодкою,
Мутным потоком,
Что бежит среди светлого леса,
И несёт меня к солнцу со стоком.
Я был пузырьком в бочке пива,
Водою ручья, свет разлившим,
Был мечом в битве – отблеском дива,
И щитом, этот меч отразившим.
Девять лет был струной нежной арфы,
Год был пеной морскою в приливе,
Был пламенем пляшущим жарко,
И поленом в его горниле.
С детства я создавал свои песни,
Дивный строй которых был сладок,
И сказанье о Битве Деревьев,
Было лучшим в ряду этих сказок.
Где я ранил коней своих быстрых,
И сражался один против армий,
Где встречал я тварей нечистых,
А одна из них с сотнею пастей;
Жаба чёрная – когти клинками,
Сотни их на лапах гигантских,
И размером, сравнится с горами,
Может тварь та – исчадие транса.
Видел змеев долину обвивших,
Изрыгающих пепел и пламень,
Собирающих души почивших,
Сотни душ превращающих в камень.

II

В Каэр-Нивенхир мне тесно,
Но око видит сквозь тени,
Здесь барды слагали песни,
И бились за власть деревья.
Я видел, как шли в сраженье,
Воины, рождённые битвой
Как Гвидион поднял жезл,
Обращаясь к небу с молитвой.
Его не бросят в беде,
Избавят от злой напасти
И слово звучит на земле,
Сойдя с небес полных страсти:
«Чтоб Пеблиг могучий не смог
Твой край предать разоренью,
Пусть травы сложатся в стог
И деревья идут в наступленье,
Пусть воинами станут они –
Деревья лесные и травы,
Летят на врагов валуны,
Находят на смертных управы».
И Гвидион создал рать,
И встали рядами деревья,
А слабые стал вырубать
Чтоб враги не нашли спасенья.
И в битве великой той
Троих великих сразили,
И девы вздохнули, слезой
Сердца свои окропили.
Нам тяжко в сраженье пришлось
Где кровь рекою струилась,
Но силы с избытком нашлось
В раденьях о чаяньях мира.
Ведь три из событий земли,
Важнейших на этом на свете,
Родили надежду в крови,
И в дар передали нам это.
Потоп, что землю залил –
Вот первое из событий;
Христос, что любви научил,
Потерянных душ утешитель.
А после распяли его,
И ждут, как и ждали, сегодня,
Того, что важнее всего –
Суда над всеми Господня.

III

На битву первыми шли,
Деревья, что старшие в роде
С рябинами ивы строи,
Заметали следы по дороге.
От запаха крови был пьян,
Шагая терновник колючий
Вот в бой устремилась ольха
Подняв свои ветви, как тучи;
А розы свои шипы
К врагу простирали в гневе;
Малины пришли кусты,
Покинув свой дом в нежной неге.
Вот жимолость ринулась в бой,
Разрезав свою ограду,
А вишня и плющ в один строй,
Со смехом прорвали осаду;
Последней береза шла,
Мудрейшая и святая,
Отстав, не от страха она
Но гордость свою сберегая;
Их строй по бокам ограждал
Золотарник пылко цветущий,
Ель впереди всех была,
Полководцем деревьев могучих;
И тис королём среди всех,
Был тем, кто в Британии правил;
Мхом оброс вяз, как на грех,
И корни с трудом свои ставил,
И плёлся в хвосте он, грозясь,
Пугая кряхтеньем и скрипом,
Враги бежали страшась,
Его грозного вида.
Орешник оружье острил,
В преддверии битвы ужасной,
Бирючина – яростный бык,
Стремилась за елью прекрасной.

IV

Падуб зеленый пришел,
Не отставая от прочих;
За ним и боярышник шёл
Чей сок целителен очень;
Лоза, извиваясь, ползла
На бой за деревьями следом.
Не в радость трусам была,
Всем тем, что не рвались к победам.
Был папоротник умерщвлён,
Ракитник пришлось уничтожить,
Утёсник был поражён,
За трусость свою и ничтожность.
Но устрашающе храбрым
В бою был медовый вереск,
Он в первых рядах маршем бравым,
Прошёл воином умелым.
От поступи мощного дуба
Дрожали земля и небо,
Врагов он втаптывал в землю –
Врагам этим счёта нету.
А рядом с ним царственный тис
Отражал прямые атаки,
Враги будто волны неслись,
А он не чурался драки.
И груша там же была,
Обильно кровь проливая;
Каштана ель позвала,
Состязаться, врагов убивая.
Бел снег, а чернила черны,
И зелены все деревья,
Спокойны пучины воды,
С тех пор, как услышал я пенье;
С тех пор, как берёзы растут,
В стране своей без опаски
Дубы как будто бы ждут,
Древней и мудрой сказки.
В Гвархан-Мэлдеро холмы,
И камни, что мхами укрыты,
Деревья не знают вины,
За древние свои битвы.

V

Когда я родился на свет,
Не мать меня породила,
Отца с рождения нет,
Природа не наделила.
Но создан я был волшебством
Из форм девяти элементов,
Из сока сладких плодов,
Из Божьего Слова и Света.
Из горных цветов был рождён,
Из цвета чудесных деревьев,
Из дикого мёда стал днём,
Рождённым на солнечных перьях.
Из соли земной и из руд,
Из недр пещерных в завалах,
Из листьев крапивы рождён
Из пены девятого вала.
Меня сотворил Гвидион,
Коснувшись волшебным жезлом,
И Мат – меня создал он –
Чтоб смог я предстать в мире тесном.
Старанием магов – отцов,
Я смог на свет появиться,
Эурис, Модрон, Эурон,
Трудились, чтоб я народился.
И сам взволновался Господь,
Увидев моё рожденье –
Ведь стал я магом всех магов,
Ещё до мира творенья.
Я жил и помню когда
Из хаоса мир появился,
О, барды, я был здесь всегда,
Спою вам, чему научился.
Я жил в пучине морской,
И спал как жемчужина в море,
О, Дилан, дружил я с тобой,
Сын моря на дивном просторе.
Я жил во дворцах королей,
На равных беседуя с ними,
Я видел богов и людей,
И живу снова с ними и ныне.

VI

Я помню два острых копья,
Сошедших на тверди с вершины,
Что повергнуть стремились меня,
Сражаясь со мной в Аннуине.
Хоть ранен был ими сто раз,
И их острия рвали душу,
И сила всех армий зараз,
Стремилась меня разрушить.
Но мой удар был сильней,
Девятистам враз равняясь,
Я их без труда одолел,
С богатырями сражаясь.
Я помню волшебный меч,
Сразивший немало храбрых,
Он кровь мою обновил,
И срезал, всё то, что мешало.
Народы рождались в дыму,
И гибли, и вновь восставали,
Но помнили имя моё,
И славили, ждали и знали.
Я вился змеёй по холму,
По озеру рыбою плавал,
Звездою я был, шёл по дну,
Лучами, прозрев свою славу.
Я плащ  волшебный имел,
И чародейную чашу,
Что вызвать могла туман,
Неделю страну скрывавший.
Кинжал мой стоил, как трон,
В зале, где феи танцуют,
А рядом с моим скакуном,
Как ослы другие гарцуют.
Ведь шесть коней соловых,
Не могли с ним и в малом сравняться,
На подковах его золотых,
Как на крыльях можно подняться.

Я помню два острых копья, сошедших на землю с неба,
Что бились со мной в Аннуине, желая меня повергнуть;
Хоть восемь десятков раз был ранен я их остриями,
И сила трехсот ударов была в их каждом ударе;
Hо мой удар был сильней, девятистам людских равняясь;
Я их одолел, хоть были они меня не моложе.
Я помню волшебный меч, сразивший немало храбрых,
Он кровь мою обновил, отрезал все, что мешало.
Hароды рождались, и гибли, и вновь восставали из праха;
Всегда мое славилось имя, всегда мое слово ценилось.
Я вился змеей по холму, по озеру рыбой плавал;
Я был лучистой звездой, сиянье с небес простиравшей.
Имел я волшебный плащ, имел чародейную чашу,
Что вызвать могла туман, неделю страну скрывавший.
Кинжал мой стоил дороже десятка рабынь искусных,
И шесть соловых коней ценой не могли сравняться
С рыжим моим скакуном, летевшим быстрее чайки.

VII

Не слаб я ещё в бою,
На суше и среди моря;
На ратном поле могу,
Я  c сотней бойцов поспорить.
Запятнан кровью мой щит,
Щит с золотою каймою,
Ещё мать того не родит,
Кто в битве сравнится со мною.
Лишь Горонви на меня
Способен поднять оружье,
Но доблестных рук ещё я,
Не пачкал в войне и дружбе.
Я воином был сотни битв,
Сейчас же певец я и книжник,
Был в сотнях сраженьях чуть жив,
Бросая врагов на булыжник.
На сотне стен крепостных
Стоял я во время осады,
И сотню стен осаждал,
Круша тараном ограды.
Друиды Артуру рекли,
Когда призывал он их лирой,
О трёх важнейших земли,
Событиях этого мира.
Вот: первым случился потоп,
Что род обновил человечий,
Потом распят был Христос,
Людей, леча от увечий.
И будет Господень Суд,
И век золотой настанет,
Тогда я найду покой,
В Небесном царстве предстану.
Так мудрый Вергилий предрёк,
В своём прорицании давнем,
И я вам сие произрёк,
А ныне прикрою все ставни…

Роднее, тучнее и старше,
Становится мир с каждым годом,
Туманы скрывают ваших
Холмов изумрудных своды.
Хоть старше, но память короче,
И двери в холмах закрыты,
Не помнить – это ведь проще,
Чем знать, где клады зарыты.
И прячась под маскою веры,
Тщетой одевшись бесславной,
Странствуют люди по свету,
И не помнят истины главной.
Поэты – волшебники слова,
Я вас призываю к ответу,
Где вечной правды основа,
Где то, что приводит к рассвету?…

 

 

Битва деревьев – Cad Goddau: Один комментарий

Добавьте свой

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

Создайте свой веб-сайт на WordPress.com
Начало работы
%d такие блоггеры, как: