Иерофант Скрытого народа

Размышления на тему чем бы мог заниматься Иерофант-Жрец-Бард среди Сокрытого народа вернули меня снова к Алану Уотсу и его разбору методологии западной и восточной религий. И любимой теме восточного мировосприятия минуя религию как «социальный институт». В приватной беседе выяснили, что от традиции таро как системы я ушла уже прилично далеко, но в рамках поиска именно конкретного образа в конкретной (волшебной, сокрытой) культуре мне всё еще не хватает чего-то существенного. Итак, почему Император таро как системы мантики для меня почти равен Иерофанту в традиционном изображении как патриарха церкви и наместника божества на земле. И почему я всё еще ищу Сокрытого Иерофанта, того, кто показывает священное и объясняет священные понятия. Объясняет, наверное, не логическими цепочками людской речи. Что-то вроде коана? Вывод в непосредственное столкновение и получение личного опыта? Вот и в легенде о Мерлине последний выбирает прямой контакт с непознаваемым, путь мистика. Это, конечно, художественная легенда, но в художественном тексте авторы иногда обретают орлиное зрение иномирья. И поэзия с музыкой, конечно же, да. Возможно, иные «изящные досуги» по примеру японцев, через каллиграфию, составление букетов и чайную церемонию постигающих основы природного бытия. Аристократия волшебного мира ведь как раз проводит время в изящных досугах…

Алан Уотс, «Путь дзен»:
«…для даосизма главное — это не конвенциональное знание [знание, полученное от других, выраженное словесно и принятое аксиомой, округленно говоря; фактически — знание языка, слов], его интересует восприятие жизни не в абстрактных, линейных терминах дискурсивного мышления, а прямое, непосредственное познание.
…втискивание природной спонтанности жизни в жесткие рамки конвенций. Эта цель достигается не только ценой конфликта и страдания, но и ценой утраты той неподражаемой естественности и «самонеосознанности», которыми мы так любуемся в детях и которые лишь изредка возрождаются у святых и мудрецов. Задача даосизма — исправить неизбежный вред, нанесенный этой дисциплиной, и не только восстановить, но и развить природную спонтанность, которая имеет в китайском языке особое назначение — цзы-жанъ «самособойность». Ибо спонтанность ребенка — как и все в ребенке — черта детства. Воспитание культивирует в нем не спонтанность, а косность. В некоторых натурах конфликт между социальной конвенцией и подавленной природной спонтанностью так велик, что выливается в преступление, безумие или невроз, — вот цена, которую мы платим за преимущества общественного порядка, в остальном совершенно и несомненно неоспоримые.

Тем не менее, ни в коем случае не следует понимать даосизм как революцию против конвенций, хотя это учение и использовалось иногда в качестве предлога. Даосизм — это путь освобождения, а освобождения нельзя достичь с помощью революции. Всем известно, что революции, как правило, порождают тиранию хуже той, которую они ниспровергли. Быть свободным от конвенций — не значит отвергать их; это значит — не быть обманутым ими и вместо того, чтобы быть инструментом в их руках, уметь пользоваться ими как инструментом.

На Западе нет общепризнанного института, соответствующего даосизму, потому что наша иудейско-христианская традиция отождествляет Абсолют Бога — с конвенциями морального и логического порядка. И это можно считать величайшей катастрофой для культуры, так как это отягощает социальный порядок чрезмерным авторитетом, вызывая тем самым революции против религии и традиций, которые так характерны для истории Запада. Ведь одно дело сознавать себя в конфликте с санкционированными обществом конвенциями, а совсем другое — чувствовать, что ты не соответствуешь самим основам и корням бытия. Абсолюту. Это чувство воспитывает такое нелепое ощущение вины, что стремится найти себе выход либо в отрицании своей собственной природы, либо в бунте против Бога. Поскольку первое совершенно невозможно — как нельзя укусить собственный локоть, — а такие паллиативы как исповедь помочь уже не могут, — неизбежным становится второе. Революция против Бога, как и свойственно революциям, приводит к тирании еще худшей — абсолютистского государства; худшей — потому, что государство не может прощать, оно не признает ничего, кроме власти собственного правосудия. Пока закон исходит от Бога, его представитель на Земле — церковь — всегда готова признать, что хотя Божественный закон непреложен, никому не дано знать меру Божественного милосердия. Но когда трон Абсолюта пустеет, его узурпирует относительное и, оскверняя Абсолют, творит подлинное кощунство — оно создает себе кумир из идеи, абсолютизирует конвенциональную абстракцию. Маловероятно, однако, чтобы трон Абсолюта сразу опустел, если бы в каком-то смысле он уже не пустовал задолго до этого, т.е. если бы западная культура умела постигать Абсолют непосредственно, минуя термины конвенционального порядка.

xgcu7ixfwoo

https://vk.com/cozy_chthonic?w=wall-48379994_1286&z=photo-48379994_456241330%2Falbum-48379994_00%2Frev

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.

Блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

Создайте свой веб-сайт на WordPress.com
Начало работы
%d такие блоггеры, как: